Ведьмины рассказы

Ещё в Речноземье находился торговый город Марка, по совместительству он же крупнейший на всей планете. Именно неподалёку от него располагалась родина Агни — деревушка Любятово. Если принять эти две точки как север, на юг от них располагалось некоторое количество различных королевств, княжеств, герцогств и других государственных образований поменьше. В определённый момент движения по карте с верха вниз цивилизация заканчивалась. Точка эта обычно находилась как раз в районе того места, где некоторое время назад довелось побывать Агни — в Юргенграде.

Там, за горами вроде бы тоже жили люди, во всяком случае туда плавали корабли из Марки, а значит, надо полагать, торговать было с кем. Агнесса несколько раз сталкивалась с торгашами из столицы и очень хорошо понимала, что такие, скорее, удавятся, чем будут куда-то там плавать что-то исследовать.

Оставалось понять, летит ли дракон совсем на юг или всё же не совсем.

«Желания бывают опасны», — думала Агни про себя, когда её не слишком бережно поставили на какой-то скале.

Вокруг высились горы — мрачные, тёмные и какие-то все неровные. Агнесса, как житель лесистых равнин, представляла себе их иначе и, разумеется, была разочарована в первую очередь их высотой, а во вторую, потому что не ожидала такого собачьего холода.

Дракон тем временем сделал небольшой полукруг и, не в силах втиснуться на этот пятачок так, чтобы он не развалился, в мгновенье ока принял «человеческую» форму, которую ведьма ранее видела в замке графа Танета. Мерзко шаркая и пуская слюни, он подошёл ближе к ведьме и спросил:

— Кто ты и к-к-кому с-с-служишь? — голос у него был пренеприятнейший, хотя это и было существенным рывком вперёд по сравнению с тем набором звуков, что довелось слышать Агни при похищении.

— Я Агнесса, ведьма и служу простому л-люду, — начиная постукивать зубами от холода, ответила она.

Дракона такой ответ не очень устроил. Существо нахмурилось, явно сбитое с толку, и пристально в неё вгляделось.

— В-врёшь, ты ч-что-то другое, — он подошёл практически в упор и начал принюхиваться, что выглядело ещё более омерзительным, чем всё остальное.