Ведьмины рассказы

Последним на поляне оставался Етевр, выбора у которого не оставалось.

— Вам всем конец, глупые букашки, — буркнул он, прежде чем последовал за остальными. — Думаете, она вас спасёт? Там она никто! Пыль на фоне гор! Мы сотрём её, словно никакой Агнессы никогда и не было! А затем вернёмся… лучше бы вам к этому времени умереть от ран, хе-хе.

Когда поляна окончательно опустела, Хродгейр, немного выждав на всякий случай, покинула укрытие, направившись к продолжающему корчиться от боли Ликону. Хотя опасность уже миновала, Заря остался сидеть на нем, но теперь с иной целью: пытаясь исцелить с помощью своих слёз.

— Всё плохо. Я не понимаю, как он ещё жив — в него… м-м-м, вплавилась одежда!

— А феникс?

— Не поможет, — рассматривая эффект от одной слезинки, которая сумела восстановить лишь крошечный участок кожи, ответила Хродгейр. — Если он, конечно, не выплачет тут целую бочку.

Воспользовавшись тем, что очередная слезинка слегка задержалась на своём пути, фея подхватила её и, стараясь не пролить, осторожно отнесла Форли. Так же, как и дикому магу, помогло это слабо, — даже кровь и ту не остановило.

— Он слишком молод, наверное, — заключила дворфийка, продолжая поддерживать состояние Форли с помощью магии.

— Ты сможешь ему чем-то помочь? — кивая на Ликона, спросила фея.

— Нет… — опуская глаза, мрачно ответила Рин, — только облегчить страдания в последние минуты.

То, что они уже близко, было понятно даже далекой от медицины Хродгейр. Дикий маг вдруг взвыл сильнее прежнего и сразу же затих, а его дыхание сделалось практически неразличимым. Фея в отчаянии метнулась к нему, на ходу потроша кармашки на своей одежде. Махнув рукой на попытки достать что-то конкретное, она начала высыпать на лоб Ликону их содержимое без разбора. Там заплясали разноцветные искры, кожа разгладилась, став как у младенца, и начала слегка светиться, но нужного эффекта это не оказало.

Не зная, что ещё она может сделать, фея упала ему в волосы, принялась в истерике бить Ликона своими крошечными кулачками, а затем вдруг замерла. У неё даже слёзы перестали идти, а её лицо пронзило озарение.