Ведьмины рассказы

Вот тебе и долгожительство, находящееся далеко за пределами людского. И дар предвидения, такой сильный, что он заместил собой обычное зрение. Отсюда и необычайные познания в очень многих сферах, порой самых неожиданных. Даже недомолвки Хродгейр и Етевра и те стали понятны — они-то знали истину. Вопрос: почему не сказали, но это можно было выяснить и позже. Сейчас Агнессу куда больше волновало, как вообще может умереть бог, и она твёрдо намеревалась это выяснить.

К сожалению для неё, в тот день добраться до дома ей так и не удалось, хотя оставалась какая-то там пара шагов.

Началось всё с того, что к Агни навстречу вылетела странная донельзя Хродгейр: почему-то зарёванная и какая-то дёрганная, будто пьяная.

— На кладбище, э-э-э, беда! — не слишком изящно приземляясь на плечо, заявила фея.

— Мёртвые восстали? — принимая это за шутку, с улыбкой осведомилась ведьма.

— Да и пускай если так! — махнула рукой фея, кровожадно ухмыляясь. — Сожрут тут всех, красота-а-а-а!

— Ты что, пьяная? — косясь на неё, уточнила Агнесса.

— Я, — фея гордо ткнула себя пальцем в грудь, — бесполезная! И перепила настоя валерианы…

Сказав это, она опасно накренилась и лишь благодаря своевременному вмешательству ладони ведьмы не свалилась.

— Но на кладбище вроде как и вправду беда — так сказала эта старая…

Последовала такая кавалькада отборных ругательств, что Агни даже стало как-то неловко. Она бы вмешалась, но не стала — не было сил в этом всём разбираться. Вместо этого Агнесса поудобнее перехватила сумку НВСЖ, дождалась, пока фея займёт место у неё на плече, и, кинув прощальный взгляд в сторону дома, поспешила на кладбище, объяснять мертвецам, почему вечный покой — это хорошо, здорово и полезно, особенно для ныне живущих.

Внешне могилы были в порядке. Почти все. Оказавшись рядом с могилой Нани, ведьма заметила странное — куда-то подевался его щит, а на свежей земле имелись отметки вроде бы человеческих ног, правда почему-то босых.

Кто мог его забрать и зачем? Точно не местные.

Речь шла даже не о жителях только Любятова, но также и других людях, живших на окрестных Марке землях. Мародёрство могил здесь порицалось даже строже, чем убийство родственника или конокрадство. Один раз поймают — всю жизнь не отмоешься и покоя тебе не дадут.

Конечно же, всегда находились свои исключения: глупцы, надеющиеся, что о их поступке никто не узнает; люди, доведённые до крайности нуждой; просто сумасшедшие.