Огненноликая

Как же я эгоистична, ведь это мне нечего терять, кроме него и его любви, а Эдварду теперь приходится выбирать между мной и семьей.

Видя мой растерянный вид, он немного смягчился.

— Послушай, Айрин, ни со мной, ни с кем-либо из нас тебе не безопасно. Ты должна уехать… одна.

Очевидно, им двигало желание меня защитить, но от этого было не легче.

— Но что же будет с вами?

— Мы постараемся убедить Вольтури, что ты нас покинула и мы не знаем, где тебя искать. Я уверен, что их ищейка тебя не найдет. Поверь, так будет лучше.

Последние слова он произнес так тихо, что я едва расслышала, а затем отошел к окну, уткнулся лбом в стекло и стоял так какое-то время. И все это время висела звенящая тишина. А я не понимала, когда мир успел перевернуться на 180 градусов. Затем он оторвал лоб от все еще мокрого стекла и некоторое время оставался неподвижен, устремив взор куда-то вдаль. Глядя на его идеальный строгий профиль, крепко сжатые губы, залегшую складку между бровей, я уловила, как на его лице всего на миг промелькнуло выражение сильной муки.

— ...а я должен знать, что ты в безопасности и в недосягаемости для Вольтури, — тихо продолжил он.

Эдвард говорил бесцветным, почти замогильным голосом, и мне стало так холодно, что я бессознательно обхватила себя руками. Он говорил о моей безопасности, но мне было все равно, что будет со мной, если его не будет рядом и если с ним что-то случится.

— Но, Эдвард, я не понимаю. Что же будет с нами? Мы ведь не навсегда расстаемся? - прошептала я.

— Забудь меня. Так будет лучше, - выдохнул он.

— Для кого лучше? — воскликнула я в смятении, окончательно уверившись в его намерениях.

Он не просто отсылал меня, пока не уладится ситуация с Вольтури (хотя как она могла вообще уладиться?), он разрывал отношения.

— Для всех, — бросил он, избегая моего взгляда.

— Господи, нет, о чем ты вообще говоришь?! Ты же обещал? Ты… ты… — меня стало слегка трясти от обиды и боли.

Я непроизвольно коснулась кольца на пальце левой руки. Холодный металл обжег мне пальцы, на глаза навернулись слезы.

Мой жест не укрылся от него, он вздрогнул, словно его больно хлестнули по лицу.

— Я делаю то, что обещал тебе, защищаю тебя, - прошипел он.