Огненноликая

Ничто так не тревожит и не пугает, как это долгое ожидание, в котором мысли превращаются в злейшего врага.

Единственное, что меня страшило — это потеря близких. Но самым страшным из всех кошмаров была потеря Айрин. И этот кошмар теперь терзал меня наяву. Она — сам смысл моего существования, его оправдание, без нее моя жалкая вечность вновь станет бесцельной и бессмысленной. Без нее моя никчемная бессмертная жизнь превратится в бесконечную пытку болью и пустотой и еще жажду смерти. Без нее лишь смерть станет избавлением.

Боже, мои мысли так эгоистичны. Нет, она должна жить не только ради меня, она должна просто жить. Я умру, чтобы она жила. Я готов умереть ради того, чтобы она жила. Боже, помоги мне, пусть она живет, в безмолвной мольбе впервые за многие годы обращался я к тому, кто вряд ли внемлет моим молитвам, обнимая самое драгоценное, что было у меня в жизни, и собираясь отказаться от него навсегда. И лишь луна - это солнце мертвых, теперь будет освещать мой скорбный путь в никуда.

POV Айрин

Самая прекрасная вечеринка в моей жизни окончилась страшным предзнаменованием. Завтра нам предстояло встретиться лицом к лицу, а возможно, и сразиться с грозными Вольтури. И это битва с неизвестным для нас исходом. Но мы будем вместе, что бы ни случилось.

Когда мы с Эдвардом поднялись наверх и вошли в освещенную лишь луной комнату, он привлек меня к себе, обнял и долго-долго держал в объятиях, не отпуская… словно прощался, а затем медленно и тихо проговорил:

— Ты должна уехать.

— Что?

Может мне послышалось? Я отстранилась и посмотрела ему в лицо.

— О чем это ты? Нет, не должна. Я буду…

— Не будешь, — оборвал он меня на полуслове.

Он сжал губы в тонкую полоску. Его лицо казалось смертельно усталым.

— Ты не понимаешь, — процедил он сквозь зубы, — ты должна исчезнуть.

— Я не оставлю семью, — твердо произнесла я, начиная потихоньку закипать. — Эдвард, я теперь член этой семьи, и не стану где-то прятаться, пока из-за меня вам угрожает опасность.

— Ты больше не можешь быть членом этой семьи, — жестко проронил он.

Его слова упали холодно и звонко, словно льдинки.

Я не могла поверить в то, что слышала. Не может быть, чтобы Эдвард говорил все это всерьез. От его ранящих слов я сначала опешила, но вдруг с убийственной ясностью представила все произошедшее его глазами. Боже, ведь это из-за меня заварилась вся эта каша, это из-за меня сейчас вся его семья стоит на грани уничтожения.