Огненноликая

На ее вопрос должна была ответить Элис, но та, кажется, еще не совсем пришла в себя и лишь от удивления хлопала глазами.

— Элис, дорогая, когда приблизительно придут Вольтури? — вновь спросила Айрин, обращаясь теперь лично к Элис.

— Днем, кажется, середина дня, — проговорила сестра, шмыгая носом. — Прости Айрин, точнее сказать не могу.

— Хорошо, значит, лекарство можно будет принять утром.

Все немного приободрились. Я же смирился с неизбежным и возражать больше не пытался.

— Эдвард, сколько примерно стражей ты видел в направляющемся сюда отряде? — с заметным воодушевлением включился в обсуждение Джаспер, в силу своего боевого прошлого хорошо разбирающийся в военной стратегии и тактике.

Я стал вспоминать картинки из видения Элис, по моим подсчетам выходило, что их не меньше семи, а то и восемь.

— А нас десять, — сказал он.

— Девять, — поправил я, выразительно глядя в глаза брату.

Он сделал вид, что не понял моего замечания, остальные же не особо обратили на него внимания, занятые другими мыслями.

— Скорее всего, нам придется принять бой. Возможно, численное превосходство будет на нашей стороне, если считать и женщин. Но по количеству бойцов у нас нет преимущества, боюсь, мы даже уступаем. Плюс на их стороне боевой опыт и опасное оружие в виде Алека и Джейн. К тому же мы не до конца уверены в эффективности лекарства и ничего не знаем об этом одаренном дампире. Чем еще он обладает помимо внушения? — майор вопросительно посмотрел на испанца.

— В силе и скорости он немного уступает вампирам, только вот его трудно убить, потому что у него есть еще один мощный дар, в чем-то схожий с даром Ренаты — телохранителя Аро.

Мы еще некоторое время обсуждали предстоящую встречу с Вольтури и возможное столкновение. Оправившись от первоначального шока, Карлайл, уже немного ободренный тем, что с помощью Элеазара нам удалось найти решение хотя бы одной проблемы, выразил слабую надежду на то, что до драки не дойдет и нам все же удастся уладить дело миром.

Затем все разбрелись по своим комнатам, пребывая в тревожном, томительном ожидании, смешанном с лихорадочным возбуждением и нетерпением. Всем одновременно хотелось и того, чтобы этот момент никогда не настал, и того, чтобы все поскорее случилось. Ведь хуже всего не само ожидание, а то, что представляешь себе, ожидая.