Ловушка для василиска

— К адептам ластиться начал, — горестно констатировал он, — сроду за ним такого не водилось. Опыты? — Ужастик демонстративно облизал мои пальцы.

— Вообще, — тихим шепотом заметила я, — он у вас очень нетипичный кошачий, они же духов терпеть не могут.

Хныкс махнул прозрачной рукой, неприятно пройдя при этом сквозь мое тело, затем уплотнился и стал практически осязаем.

— О, это очень интересная, но крайне печальная история, — начал он вдохновенно вещать, и я мысленно помянула Хаос. В моем случае следовало бы поскорее и незаметно убраться подальше, а уж никак не подставлять уши для нещадной эксплуатации всем кому не лень.

— Знаете, — перебила я духа, — сейчас неподходящее время для погружения в воспоминания. Я бы с удовольствием продолжила путь, темных ночей вам. — Хныкс побагровел от негодования. Честное слово, он как будто красноватый оттенок принял.

— Какие мы смелые, посмотрите-ка на нее. — Он попытался выдрать у меня из рук кота.

Я вцепилась в Ужастика мертвой хваткой, не знаю зачем, наверное, из вредности. И поражаясь собственной наглости, глупости или что там за помутнение на меня нашло, так же тихо прошипела:

— Ваша беда в том, уважаемый Хныкс, что вы слишком много ноете о своей нелегкой судьбе и пристаете к совершенно незнакомым людям, которым ваши печали до звездочки. Попробовали бы хоть раз поинтересоваться у других, как им живется, обзавелись бы друзьями-приятелями.

— Помниш-ш-шь, я пошутил, что ты не доживешь до окончания учебы? — с присвистом выдохнул младший хранитель. — Теперь точно не доживеш-ш-шь. Дай сюда кота.

— Что, правда глаза колет? — не унималась я, перетягивая Ужастика на себя. — Вы бы попробовали для начала, да хотя бы из любопытства. Потом еще благодарить будете.

Хныкс изумленно смотрел на меня, беззвучно открывая и закрывая призрачный рот.

Определенно, сегодня не мой день.

Вдруг он резко выпустил продолжающего оставаться безучастным к своей судьбе Ужастика, которого, похоже, интересовал исключительно вкус моих пальцев, и взмыл под потолок. Там же и растворился, оставляя меня в недоумении хлопать ресницами.