Игра бабочек

В отличие от оставшегося за спиной подобия цыганского стойбища, здесь между палатками мелькали силуэты людей, а значит, те, кого они уже успели увидеть, являлись только частью отряда. Вообще же, судя по количеству палаток, разбитых на огороженной площадке минимум в три ряда, или даже в четыре, здесь могло располагаться как триста человек, так и значительно больше. Если даже он немного ошибался, для задуманного людей было вполне достаточно. А дальше можно будет что-нибудь придумать.

— Скажите, сержант, вы откликнулись на призыв королевы? Или пришли сюда, узнав, что ополчение созывает господин майор? Может, вы раньше служили вместе? Воевали? Я вижу, что вы, дружище Литенстадт, человек опытный и явно участвовали не в одной компании.

Под градом вопросов сержант даже сбился с шага, но через секунду вновь уверенно зашагал вперед.

— Королевы? Какое дело ее величеству до такого отрезанного ломтя как Вейлин Литенстадт?

В словах старого вояки слышались горечь и скрытое недовольство, но Ярне решил не отставать и продолжил попытки выудить из сержанта побольше информации.

— Я слышал, что королевские ветераны получают неплохую пенсию. Плюс, прослужив полный срок, могут рассчитывать на земельный участок в любом месте королевства. Не только в колониях, но и здесь, в сердце страны. У себя в родных местах и даже...

— Да что ты понимаешь! Ты мне чужак, кем бы не притворялся. Думаешь, за щепотку табака можешь всю душу из меня вынуть?!

Последние слова сержант уже почти выкрикивал, повернувшись к стражу и схватив его обеими руками за отвороты куртки.

Пламя вспыхнуло внутри стража, закрутилось вихрем, готовое вырваться наружу испепеляющими языками огня. Сдерживаемое пока что усилием воли, оно металось внутри невидимого панциря и выжигало, изгоняло все попытки сохранить остатки человеческих мыслей.

— Спокойней, спокойней и тише. Вам еще пригодятся ваши силы.

Дар по одному разжимал пальцы Ярне, судорожно стиснутые на руках сержанта. В голосе молодого стража не чувствовалось никаких эмоций. Только сила, огромная молодая сила, вынырнувшая внезапно из самых темных глубин.

Освобожденный из рук огня сержант отшатнулся, с ужасом рассматривая свои ладони.

— Невозможно. Невозможно.

Он кинул взгляд в сторону стражей и прохрипел голосом, полным страха и непонимания. На трясущихся руках не было никаких ожогов.

— Они горели, горели. Я же чувствовал, я видел в его глазах это пламя.

Ярне до боли стиснул ладони и, не глядя по сторонам, выдавил:

— Спасибо, брат.