Сны Эйлиса. Книга II

Но вскоре настало время, когда влага иссякла из покрасневших глаз, принц отошел на пару шагов, решительно говоря:

— Ты оживешь! Я тебе обещаю! Юмги, ты оживешь! Ты никогда не сдавалась, и я не сдамся!

На прощанье он еще раз обнял возлюбленную, заставляя себя отойти, чтобы не слиться единой скалой неотвратимой скорби.

В дверях показался отец, понимающе опустивший голову; он взял сына за плечо и увел в тронный зал:

— Пойдем, сынок. Ей уже не помочь.

— Пойдем! Теперь мы вместе будем искать лекарство от каменной чумы, — лихорадочно оживленно кивнул Олугд.

— Они все живы! Я верю в это!

— Что ж… хотелось бы и мне верить.

С той поры Олугд вместе с отцом проводил дни и ночи в библиотеке, по крупицам собирая древние знания Эйлиса о магическом балансе, о силах, что неподвластны льорам. В те тяжелые дни изнурительного получения новых знаний некогда ленивый принц в полной мере осознал, насколько мудрым был его отец.

Он хранил множество манускриптов, сопоставлял, казалось, совершенно случайные факты.

В какой-то момент им казалось, словно они близки к разгадке, несколько раз они даже пробовали приготовить зелья-противоядия. Но ничего не удавалось — множество живых статуй ячеда так и покоились в разных частях замка.

Вскоре отец заботливо собрал их всех в одном укрепленном зале. Они надеялись, что однажды получится сотворить какое-нибудь коллективное заклинание или распылить чудодейственный порошок. Хотя отец не очень-то верил в столь простой исход. Чутье и знания подсказывали: речь идет о сбое на уровнях линий мира, тех потаенных рычагов, до которых удавалось добраться лишь в пики магической активности.

И уж точно не цирконовым льорам довелось бы распознать, что именно сломалось, в каком месте вечные нити перепутались или разорвались.

Когда отец поделился с Олугдом своими соображениями, принц начал без устали совершенствовать свое магическое зрение, надеясь выйти на второй и третий уровни восприятия реальности. Казалось, он был способен перевернуть сами законы мироздания ради Юмги.

Лишь бы вернуть ее! Лишь бы услышать еще хоть раз ее решительный, но нежный голос!

Но через сто лет упорной работы Олугда настигла новая потеря: в башню ворвался беззаконный льор Нармо, вернее, пробрался ночным татем в спальню отца и заколол его кинжалом. Не магией, не хитрым заклинанием, а подлым приемом заговорщика.

Принц, ставший в ту страшную ночь королем, почувствовал колыхание враждебной энергии, но подоспел, когда уже все совершилось.