Только не это!

Долгой жизни Тёмному Императору!

— Долгой жизни!

Мы ударили по рукам, подхватили свои сумки и бегом направились в учительскую башню, чтобы не расстраивать директора своей медлительностью. Варлоу Скользкому Змею самое оно место в камере по соседству с моим отцом, но он вовремя улизнул из Королевства в разгар гонений на тёмных, а по возвращении мастерски прикинулся белым и пушистым (поговаривают, он продал часть души за индульгенцию). Светлых, быть может, и провёл, но мы-то его сущность знаем, с ним лучше не связываться.

<Стук-тук-тук.>

— Входите!

Достопочтенный директор Варлоу удобно расположился в роскошном кресле не менее роскошного кабинета и что-то читал. Именно на него, на кабинет, была потрачена треть годового бюджета Школы, но никто и слова поперёк не сказал. Самоубийц не нашлось. Варлоу колдун злой, по-настоящему злой, злой без малейших проблесков человечности и какого-либо раскаяния. Он без предупреждения убивал за кривой взгляд в свою сторону мужчин и даже женщин. Мучил зверушек, наслаждаясь визгом пока медленно выцеживал их кровь для страшных ритуалов чёрной магии.

На вид же он был статным мужчиной возрастом под сорок. Девчонки из Школы находили симпатичными его аристократичное лицо и длинные волосы цвета воронова крыла с лёгкой проседью, тайно вздыхали и наблюдали за ним со стороны. Никогда не понимала их. На мой взгляд, питать романтические чувства к мужику вдвое тебя старше, отдаёт комплексами.

— Почёта и процветания, директор.

Мы мрачной троицей застыли на пороге, ожидая праведного возмездия. Причины найдутся, а если нет — их отсутствие директора не остановит. Он скор на расправу, но любит, когда ученики пытаются дать отпор. Иногда даже немного поддаётся, изверг.

— Проходите, присаживайтесь.

Не отрывая взгляда от бумаг, Варлоу сделал приглашающий жест рукой в сторону антикварного бархатного диванчика, возле которого стояли три чемодана, причём настолько разномастные, что принадлежать одному человеку просто не могли.

Мы послушно сели.

— Чего это он такой добрый? — сам у себя вполголоса поинтересовался Лёва. — «Наверное, ждёт, когда мы покаемся первыми. Начинай». Но тогда Майло и Иви снова назовут меня трусом. «Посуди сам: чистосердечное раскаяние всегда умаляет ответственность.