Пересвет

Считай, Дионисий сейчас самый близкий к патриарху архиерей во всём патриархате Царьградском.

— Возвожу тебя в чин архиепископа, — Нил велел помощникам своим сразу же грамоту изготовить: — А ещё знаю, что нелады у тебя с московским князем. Он человек суровый, может и не посмотреть на чин и полиставрион. Потому даю тебе права патриаршего экзарха, чтоб имел ты святую возможность выжигать стригольников и прочую ересь. На посланника моего князь Москвы и слова не скажет. А ты, Дионисий, присматривай. За Киприаном, за Пименом.

Если что с ними случится, как вдруг с Митяем произошло, езжай сюда.

Не дожидаясь весны, по зимним дорогам помчал Дионисий в Москву. Перед собой велел отправить два списка с иконы, писанной самим апостолом Лукой — Божьей Матери Одигитрии, хранительницы Царьграда, и ещё частицу креста, на котором был Спаситель распят. Чуть позже очень сильно пожалеет Дионисий, что не повёз святыни с собой. А то бы уберегли они его в дороге. Задержал архиепископа князь киевский Владимир Ольгердович.

Обижен он был на Дмитрия московского, что выгнал тот в своё время Киприана, как бродягу. В отместку за это и Дионисия поселил в Киеве, да так и не выпустил до самой смерти. На девяностом году жизни отдал проворный патриарший экзарх душу богу, и схоронили его в киевских пещерах.

Узнав от этом, отслужил по нему патриарх Нил поминальную молитву, всё-таки его посланник.

— Бог рассуждает так, а нам неведомо, — сказал он как-то вечером императору. — Всё на благо нам. Нельзя русских митрополитами ставить, чтобы не обособились, верно патриарх Филофей говорил, и постановил синод, что только рождённых в Константинополе возводить в чин смотрителей Руси надо.

Сейчас там Киприан, хоть и болгарин, но грек по воспитанию и учёбе. Нельзя допускать, чтоб Русь, и другие митрополии сами по себе жили. Пусть на Константинополь молятся.

Император Иоанн только кивнул. Слушал он рассеянно, дел хватало, а что там в далёкой Москве творится, его вовсе не интересовало. Патриарх Нил говорил ещё что-то о стригольниках, но Иоанн даже не понял, кто они и чем занимаются.

Османы и генузцы больше всего тревожили властелина Византии, от былого величия которой осталось совсем уж немного.

Очень жалел Вадик, что нет у него автомобиля с тонированными стёклами, как в американских детективах. Сидел бы там, наблюдал за разбойниками спокойненько. А тут иди крадучись, да переживай, как бы не заметили. Увидят, что тащится за ними мужичок, да и кишки наружу пустят.