Ртутный медальон

- Ты всегда больная на голову, я не могу всегда быть милым, - смеется он, а у меня вновь появляется желание его ударить.

Он берет охлажденную ткань и прикладывает к разбитой голове. Кровь уже остановилась, но похоже шишка все же будет. Я наблюдаю за его аккуратными движениями рук, длинных пальцев, касающихся моей щеки, и в голове замирает предательский вопрос. Но этот вопрос я не задаю себе уже очень давно, потому что ответ на него уже знаю. И все же на секунду у меня перехватывает дыхание, я невольно кусаю нижнюю губу.

Кажется, он это замечает, и его взгляд устремляется туда. Он сглатывает и выдыхает. В комнате словно пускают ток, который пронизывает мое тело, оно замирает в одной позе, без возможности пошевелиться. Он тоже не отстраняется, словно специально дразнит. Но никаких чувств он от меня не получит.

Их нет и никогда не будет. Я уже специально продолжаю эту игру, касаюсь своей рукой его руки, и кажется это движение застает его врасплох. Его зрачки расширяются, а дыхание становится чаще. Не знаю, чем бы эта игра закончилась, но в комнату резко входит Антон.

Он удивленно на нас смотрит, и Эрик быстро встает.

- Доктор пришел, теперь твоя очередь нянчиться, - кидает он Антону. После этих слов он просто уходит, закрывая за собой дверь.

Антон подозрительно на меня смотрит, но я молчу, затем начинаю улыбаться, чтобы разрядить обстановку.

- Говорил же не выходить на поле, - вздыхает он, смотря на мою шишку, не спрашивая о том, что было тут минуту назад.

- Но ты же меня быстро подлечишь, своим чудотворным зельем? – ухмыляюсь я и он тоже начинает улыбаться.

- Ты невыносима, Ри-ри! Кстати, мама за тебя переживает, а твой отец вообще хотел прорваться сюда, но я сказал, что сначала тебя подлечу.

- Спасибо, он уж точно не оценил бы такие игры, после которых я выгляжу как единорог, - он качает головой и улыбается.

Я немного помолчала, затем сглотнув комок уточнила.

- Брат не знает?

- Валери, я знаю ты его любишь, и возможно, когда-то он был другим, но сейчас ему плевать. Я бы мог сказать мягче, но не хочу, чтобы ты надеялась.

От твоего брата уже ничего не осталось.

Я молчу. Прикусываю язык до болевых ощущений, пока боль в душе не отступает перед физической.

Он смотрит на меня с сожалением, но вдруг его настроение меняется, и он заговорчески начинает улыбаться.

- Что с тобой? – улыбаюсь я.

- Кому-то завтра шестнадцать.

- Да...они должны будут принять решение. Останемся мы тут, или вернемся домой, - мое настроение падает еще больше.