Улицы разбитых артефактов. Череп в холодильнике

Заглянула за плотные бархатные гардины, почти готовая застать там спрятавшегося слугу. Но нет, комната была совершенно пуста.

Муки любопытства стали настолько невыносимыми, что у меня нестерпимо зачесались кончики пальцев.

Ай, да была не была!

И я стремительными прыжками вернулась к сумке. Трясущимися от нетерпения руками рванула завязки, распустив их. При этом постоянно прислушивалась — не спускается ли кто-нибудь по лестнице, не раздастся ли рядом торжествующее восклицание Ричарда, поймавшего меня на горячем.

Но было по-прежнему тихо. И я, замерев от собственной смелости, заглянула в недра сумки.

Правда, тут же отшатнулась, прижав ко рту ладонь, лишь бы не вскрикнуть от неожиданности.

Потому что из тьмы на меня ощерился в знакомом оскале человеческий череп. Наверное, тот же самый, что я прежде обнаружила на кухне Ричарда. Ну, или в противном случае придется признать, что в его квартире имеется настоящий склад костей.

И что все это значит?

Я не успела как следует поразмыслить по этому поводу, как услышала какой-то шум.

Кто-то негромко напевал, спускаясь по лестнице.

Я мгновенно затянула завязки сумки и отбежала на противоположный конец комнаты. Невидящим взглядом уставилась в окно, чувствуя, каким невыносимым огнем пылают мои уши. Пытаясь отвлечься от стыда за свой недостойный поступок, прислушалась к песенке, и мои брови сами собой поползли на лоб.

— Раз, два, Вертон заберет тебя, — напевал кто-то мелодичным женским голосом. — Три-четыре, закрывайте дверь в квартире.

Пять-шесть, Вертон хочет всех вас съесть. Семь-восемь, он придет сегодня в гости. Девять, десять, никогда не спите… Никогда не спи, Магдалла!

Последняя строчка явно выбивалась из ритма. Впрочем, весь этот стишок оказался слишком далек от поэтического совершенства. Было понятно, что поющая сочинила его сама, неумело подобрав рифму.

А через миг и она сама предстала перед моими глазами.

Невысокую худенькую девушку можно было назвать настоящей красавицей. Темные блестящие волосы водопадом падали на плечи, аккуратный вздернутый носик, серые глаза.

Но впечатление портила поистине болезненная худоба. Стального цвета платье висело на ней, словно на вешалке. Скулы так опасно выпирали, что казалось, будто вот-вот прорвут кожу. Поистине — череп, обтянутый кожей!

От этого сравнения я невольно вспомнила о содержимом сумки Ричарда и поморщилась. Пока одни тайны и ни одной отгадки.

Незнакомка даже не удивилась, увидев меня.