Берендей

— Не знаю, — пожал плечами Берендей, — может, и глупость. Но ведь ни у тебя, ни у меня, скорей всего, уже никогда не будет такой возможности.

— Ты что, жалеешь, что не убил меня? — вспылил Андрей. — Мог бы просто оставить меня медведю. Если я тебе так мешаю.

— Да не мешаешь ты мне, — усмехнулся Берендей, — неужели ты еще не понял?

Он поставил чайник и достал засохшие сушки.

— У тебя завтра экзамен?

— Откуда ты знаешь? — не понял Андрей, а потом сообразил и сник. — Да, в одиннадцать.

— Я предлагаю тебе остаться до утра.

— А он может там до сих пор нас караулить? — Андрей вжал голову в плечи.

— Да запросто.

— Боюсь, тогда мне придется воспользоваться твоим гостеприимством, — пробормотал он, — вот только мама с ума сойдет. От тебя нельзя позвонить?

— Неа.

— Жаль.

— Действительно жаль, — буркнул себе под нос Берендей. — Ты есть не хочешь?

Андрей покачал головой.

— А я бы перекусил, — сказал Берендей и хотел открыть подпол, но тут увидел за окном свет фар: кто-то повернул с дороги к его дому.

— Кто-то приехал, — сообщил он Андрею и пошел на крыльцо.

Фары погасли: не заезжая во двор, у изгороди остановился огромный джип. Мотор замолчал, и с водительского сиденья тяжело вывалился грузный, неуклюжий человек.

«Ба, да это большой босс», — догадался Берендей. Вот с кем ему по-настоящему тяжело было бы говорить… Во-первых, большой босс почему-то провоцировал Берендея на грубость, а во-вторых, Берендей слишком жалел его, чтобы эти провокации ему не прощать.

Скоробогатов молча подошел к крыльцу и так же молча пожал Берендею руку. Берендей кивнул, приглашая его войти.

Он осунулся и похудел за эти пять дней. Подбородок подтянулся, щеки перестали свисать, а яркие и без того глаза стали глубже и нехорошо блестели, как у одержимого. Он уже не откидывался назад, а, наоборот, ссутулился и поник.

Берендей жестом пригласил его за стол, и Скоробогатов не заставил себя упрашивать.

— Я приехал убить медведя, — начал он без предисловий.

Берендей вздохнул. Если бы это было так просто!

— Я вас понимаю, — только и смог сказать он.

— Боюсь, ты плохо меня понимаешь, — махнул рукой Скоробогатов. — Скажи, он вправду оборотень?

— Не знаю… — Берендей замялся.