Ключи от города

Захотелось прижаться к широченной груди, вдохнуть запах честного солнца, широких равнин, прежней жизни. Любила я Леха, это верно, только не так, как ему хотелось.

– Хорошо, – доложила послушно. – Ночью наружу не выхожу, а ставни у меня крепкие.

Про соседа инакого в разговорах никогда не поминала. Мало ли что кому покажется? Лучше молчать о лишнем. Мужчина способен и к нежити приревновать, если более не к кому. Лех в гостях бывал редко: крестьянину некогда рассиживаться.

– Приезжай ко мне на выходной, – пригласил он неожиданно.

– Хоть денёк воздухом подышишь, да фруктов с дерева поешь. Насчёт замужества приставать не буду. Моё слово твёрдо, а ты сама решай.

Я знала, что Лех хороший и надёжный, просто и не бывает таких мужчин во тьме и на свете, дура я, что сразу за него не пошла. Чего сомневалась? Семья – это труд. Когда дружба промеж людей есть, то и любовь со временем сладится.

Предложение прозвучало заманчиво. Захотелось вырваться из тьмы хоть на день, длинный и яркий, а может быть и на безопасную ночь, когда можно смотреть на звёзды, запрокинув к ним лицо.

– Ладно! – сказала я.

Выходные у нас случались редко, потому что конкуренция большая. Свободный день следовало потратить с умом и толком. Лех улыбнулся ещё шире и сразу убежал, сияя довольством. Знал, что моё слово тоже твёрдо. Наверное, мы бы друг другу подошли.

День пролетел незаметно, теперь всегда так случалось. Моргнул – и нет его. Бонифаций заторопил домой, да я и сама спешила. Нацепила шляпку, жакет застегнула, вот и готова.

Сумка с продуктами оттягивала руку. Я брала себе лежалое за сущие гроши, тем и кормилась. Бонифаций предлагал всегда всё лучшее и денег норовил не взять, должно быть, жалел юную помощницу, но я отказывалась: не хотела быть обязанной.

Выскочила на улицу. Показалось, что тьма наступит прямо сейчас, упадёт сверху хищной птицей. По спине прошёл колкий озноб, я пустилась бегом. Глаза после довольно ярко освещённого магазина ещё не привыкли к серому посвету улицы, который как туман хотелось раздвигать ладонями.

Через десяток торопливых шагов я ухитрилась поскользнуться на знакомой до последнего булыжника дороге. Шлёпнулась на влажную мостовую, продукты рассыпались. Вот беда.

Набухшие в глазах слёзы дела не поправили, я постаралась взять себя в руки. Нога ободрана – это ничего, юбку тоже отстираю, а вот чулок до умопомрачения жалко. В дырке назойливо сияла немного испачканная кожа. Чулки стоили дорого, порванные приходилось штопать.