Змеедева и Тургун-варвар

— Вроде ты и сейчас не старушка, или прошла любовь — завяли помидоры?

— Какое странное выражение, — пробормотала Ниит. — Что такое помидоры?

М-да. Как все запущено. Впрочем, вполне может быть, что они тут не растут или обзываются как-то по-другому совсем.

— Да так, — обтекаемо ответила я, — овощ один. Хороший, круглый и красный. Его можно есть просто так или делать сок.

Девочки синхронно вздохнули. Я насторожилась:

— Вы чего это?

— Да… — медленно начала Ликия, а потом вдруг затараторила: — Мы с Ниит часто грустим, что кроме дома ничего не видели.

— Угу, — буркнула ее сестра, — все дома и дома, нельзя даже в соседнее селение идти, потому что нарушился мир с акуила, второй год уже на ножах.

— А акуила — это кто? — осторожно уточнила я.

— Племя соседнее, поклоняются орлу Акуи, хозяину небесных просторов, — тихо произнесла Ликия. — Акуила заключили союз с Шарияром, большим городом к югу отсюда. Только шариярцы вечно смотрят на наши земли. Как и мы, поклоняются змеям, однако это змеи-демоны.

— В мрачных храмах они приносят людей в жертву, — вздрогнула Ниит. — И не только. Змееловы даже не произносят имени их божеств, чтобы не навлечь беду.

— М-да уж, — вздохнула я, — все ясно. А зачем же акуила заключили с ними союз? Тоже хотят ваши земли?

Сестры некоторое время молчали.

— Вожди сильно повздорили на одном из пиров, — наконец-то произнесла Ликия. — Из-за женщин. У акуила их мало, меньше, чем у нас. Толком мы не знаем, бабушка не очень хочет говорить об этом, но в итоге пир закончился битвой.

Я присвистнула. Да уж, хорошее дельце, ничего не скажешь.

— Много было жертв? — осторожно спросила я.

— Много, — неожиданно послышался голос Грехта, и мы втроем вздрогнули.

Он стоял в нескольких шагах и смотрел на меня. Руки сложены на груди, на губах — легкая усмешка. Интересно, сколько он тут уже стоит и все слышит?

— Ну, мы… — тихонько прыснула в кулачок Ниит, — эта, пойдем.

Ликия вслед за ней сползла с бревна и как бы невзначай сказала мне:

— Лада, мы пойдем ме-е-е-едленно, а ты догоняй.

Я ничего не ответила, молча дожидаясь, пока девочки скроются с глаз. Потом посмотрела на Грехта. Он даже не шевельнулся.

— Подслушивать — нехорошо, — сказала я ровным голосом. — Особенно девочек.

Грехт ни капли не смутился и только покачал головой.

— Знаешь, вас было слышно в кузнице, несмотря на удары молота. Поэтому я не мог не выйти.