Между тьмой и огнем II

Сегодня мы приняли тебя в ряды братства, и теперь я, на правах старшего, всегда буду в ответе за тебя. Мой народ не настолько глуп и жалок, как многие думают. 

– Неужели мы больше ничего не можем сделать, чтобы хоть оттянуть расставание?

– Чем дольше он с тобой, тем сильнее привязывается. Мы давно боялись, что одно из его неосторожных действий разозлит Люцифера.

– Я не представляю, что его не злит. Он недоволен всем. У нас была договоренность…

Мира прикусила язык и с испугом посмотрела на суккубу. Глаза демонессы заблестели.

– Значит, вы с ним договаривались о чем-то?

– Я бы все равно обратилась к тебе за помощью.

Мирослава замолчала на пару минут, пытаясь собраться с мыслями и решить, что можно рассказать Лилит, а о чем лучше умолчать. Угадав ее настроение, Лилу сказала:

– Лучше выкладывай все, теперь речь идет не только о ваших разбитых сердцах, но обо всем, что вам дорого. Он давно закрывал глаза на то, что у нас тут происходит и теперь решил это исправить. Будь уверена, теперь если не делать так, как он хочет, мало никому не покажется.

Мира кивнула и начала с того момента, как Люцифер забрал ее из бального зала на смотровую вышку, окруженную обреченными грешниками. Во время своего рассказа, она все больше убеждалась в том, что ревность дьявола касалась не только Радомира, но и ее. Кто бы мог подумать, что Князю тьмы тоже одиноко в преисподней.

Глава 8 Бордель

Мирослава осталась в «Игривой наезднице». Первые пару дней Лилит помогала ей долечивать раны и мириться с создавшимся положением.

– Не пытайся изменить ситуацию, силой здесь ничего не добьешься. Радомир попытался и ты сама видишь, к чему это привело.

– Тогда что делать хотя бы, чтобы он перестал злиться?

– Подстроится под его правила, завоевать расположение. В конце концов, полюбить Ад, а не терпеть его из-за Радомира.

Мира опустила голову, не пытаясь спорить. Лилит продолжила:

– Первое, что мы сделаем – это приготовим твой номер и устроим премьеру накануне экзаменов. Он обязательно придет и, если ты все сделаешь правильно, примет это как знак твоего смирения.

– Я не смогу раздеться перед публикой, – со слезами стыда на ресницах прошептала Мира. – Даже если попробую, то ваше заведение закроют после такого позорного выступления.

Лилит рассмеялась своим гортанным чувственным смехом, и какое-то время молчала, глядя на падшую.

– Я бы, конечно, должна была обидеться на эти слова. Не каждая из нас мечтает о подобной участи. 

– Прости.