Между тьмой и огнем II

– Наверное, поэтому мне хочется тебе помочь. Мы обе устали постоянно биться ради возможности быть рядом с ним, даже если драться совсем не хочется. Участвовать в его планах, помогать, во всем поддерживать, прикрывать его протеже.

Мирослава подняла глаза на суккубу, и увидела в ее взгляде нечеловеческую тоску. Ей стало невероятно плохо после этих слов. Она вспомнила рассказ Сигвальда о том, как Радомир задабривал Олафа после суда над Каримом. Мира одними губами сказала:

– Спасибо, – голос изменил ей.

Лилу пожала плечами и ушла на очередное представление, оставив падшую в маленькой комнатушке борделя.

Из-за запрета Люцифера она не могла посещать занятия, но зато смогла познакомиться с бытом суккуб. Жилая часть «Игривой наездницы» оказалась очень похожей на общежитие. Мирослава ожидала, что демонессы окажутся склочными соседями, но вместо этого столкнулась с жесткой дисциплиной и взаимовыручкой. Все девушки на том этаже, который занимала Лилит, были разведчицами, все они добывали сведения для Радомира и передавали их через Лилу.

– Корбин бьется за нас, как профсоюз. Мы еще очень уютно устроились.

Падшая, делившая теперь все тяготы быта суккуб, не раз хотела тайком пробраться в спальню помощницы ректора и просто послушать его шаги, но Лилит строго-настрого запретила ей даже заходить в тайный коридор или ее гримерку.

– Если Люцифер лично обещал Михаэлю, что не тронет тебя, то так и будет. Сам он чтит договор со светлыми. Правила обычно нарушаем мы, его подопечные. Но если он разозлится на тебя, то накажет через близких.

Под утро третьего дня, Мира сидела на постели и перешивала одно из платьев Лилит под себя. Получалось ужасно, но сам процесс отвлекал и немного успокаивал. Лилу вошла с огромным букетом полевых цветов и большой сумкой.

– Особый клиент? – удивилась Мира, уже знавшая, что суккубы приносят в свои комнаты подарки только от тех, к кому неравнодушны.

– Это не мне, – натянуто ответила Лилит и положила все на кровать Мирославы. – Подожду снаружи.

Губы падшей затряслись, и она с мольбой посмотрела на демонессу.

– Он истощен и зол. Сказал, что все исправит. Остальное в письме.

Она отвернулась и закрыла за собой дверь каморки.