Шпионка

Горячая попалась девица, ненасытная, словно суккуб, не дала мне глаз сомкнуть. 

- Ла-ла-ла, - произнесла она закрыв уши.

- Понятно, тебе не интересно. Хорошо. Не буду вдаваться в подробности. На-ка, я тут зашёл к местному кузнецу по дороге, и купил тебе парочку неплохих метательных ножей. Будет чем тренироваться. А вот и мишень, - он поставил на стол небольшое яблоко.

- Я бы предпочла человека или полуэльфа, - огрызнулась она.

Мужчина сделал вид, что не понял намека и протянул ей нож. 

Энель крутила в руках аккуратный ножик.

- Почему ты делаешь это? Ты же говорил, что мы должны всё забыть.

- Говорил, но после нападения, всё изменилось. Теперь они не оставят меня в покое, теперь начнётся настоящая охота, и мы должны быть готовы к этому. Я, конечно, предпочёл бы, остаться один на один с этой проблемой, но боюсь, что мне не удастся так просто избавиться от тебя, моя навязчивая спутница. 

Девушка презрительно фыркнула и метнула нож. Пролетев через комнату, нож задел самый край яблока и вошёл в стену.

- Хм, - произнёс Лерд, доставая нож из стены и подавая ей. – Придётся доплатить хозяину за испорченные стены и мебель. Плохо, давай ещё раз.

***

Прошла неделя. Лерд позволил ей вставать и ходить по комнате. 

Энель с трудом передвигала ноги, ныло плечо, резало в боку, но она упорно продолжала двигаться. Ворон наблюдал за её упорными попытками с умилением. Как отец, который видит первые шаги своего ребенка. 

Отец! Шпионка ненавидела в нём это.

Прошла ещё неделя. Они оставили уже привычные комнаты и двинулись в путь. К вечеру бродяги добрались до небольшой деревеньки. Исполнив несколько песен Лерд оплатил их постой и проводил её до комнаты.

- Иди спать, Беда.

- А ты? – зло прищурилась она.

Он улыбнулся.

- Не жди меня, запри дверь, думаю сегодня я буду спать в другом месте, - сладко потянулся ловелас.

Она сжала кулаки, но послушно закрыла дверь и закрыла засов. Девушка опять проплакала всю ночь. Лерд так и не появился, даже утром, когда она вышла в обеденную залу и хозяин подал ей остатки вчерашнего ужина. Терзаемая ревностью девушка попросила вина и, недолго думая, осушила кувшин до дна. 

Его не было. Юношеское воображение, обострённое алкоголем, услужливо рисовало ей развратные сцены.