Вольник

Если он, который пробыл с ней слишком мало, но успел полюбить болтливую девчушку испытал такое, то что должна чувствовать мать, для которой эта девочка была жизнью? Единственным близким существом, родной кровью и плотью?

– Бу... ы... поклт...

– Видана.

– Будь ты проклят, – более внятно произнесла знахарка и внезапно набросилась на вольника. Она с ревом бросала отвыкшее от движения тело на Важина, царапала отросшими ногтями, вгрызалась в кожу. Он терпел, лишь закрывал руками глаза.

– Это ты! Из-за тебя она умерла! Лучше бы ТЫ утонул вместо неё, ненавижу!

Разбуженный дедок выскочил на улицу в одной рубахе.

Заметив метавшуюся знахарку он вознес молитву богам и плюнув на ладонь быстро приложил ее ко лбу. Но не боги в эту ночь снизошли до помощи: ненависть и боль, разъевшие изнутри и превратившие душу в черную желчь выплеснулись наружу.

Дед что-то крикнул съежившемуся под ударами мужчине, но тот продолжил неподвижно стоять, позволяя Видане освободиться от разрушительных эмоций.

Леденцы оказались втоптаны в землю.

Наконец Видана запуталась ногами в платке и рухнула в грязь. Важин поднял ее на руки и, не обращая внимание на старика, вбежал в дом.

Вида тяжело, с хрипом дышала. Руки и лицо были в собственной и чужой крови. Вольник уложил притихшую знахарку на ещё теплую кровать и медленно выдохнул.

...Важин мыл, кормил и как мог лечил знахарку. Она редко приходила в себя, не узнавая ни его, ни комнату. Вида кричала и плакала во сне, умоляла не трогать ее и убираться из дома. Остальное время она шептала имя дочери.

И лишь однажды позвала по имени вольника.

Важин подружился с деревенскими, упорно продолжавшими приходить к знахарке. Ощутив, что сам начинает проваливаться в беспамятство, он принял помощь, позволяя жителям подменять его на время сна. Чтобы держать себя в форме он на несколько часов уходил в лес, нередко возвращаясь с добычей или дровами, которые складывал возле печи на просушку. Запах древесины приносил в комнату уют, вытесняя плесень и вонь мышиного помета.

– Люта... нет. Пожалуйста, нет!

Важин, помешивающий в печи угли, привычно отложил кочергу, вытер руки о штаны и подошел к кровати. Детскую кроватку и игрушки, посовещавшись, отдали нуждающейся семье.

– Вида, я здесь. – Вольник заботливо убрал с лица влажные пряди, подоткнул одеяло и проверил не дует ли из окна. Шаловливая зима разыгралась, грозя замести дома по самые крыши. Мороз стучался в ставни и обиженно гудел ветром, когда никто не открывал.

– Важин.