Вольник

– Вида, нет. Ты меня не знаешь, как и чем я живу. Поверь, это все не для тебя. – Вольник тяжело поднялся и протянул знахарке руку. – Я нарушаю договор всего на два дня. Ради твоей же безопасности.

– Тогда я уйду одна. Куда угодно, лишь бы подальше от этого… этого…

Важин прижал знахарку к груди, поглаживая мокрые, нагретые солнцем волосы. Она плакала и плакала, словно боялась, что если перестанет – он тот же час исчезнет.

– Вида, – тихо позвал вольник. – Чем я могу тебя отблагодарить?

Она вскинула красное от слез лицо и прошептала:

– Не уходи.

– Я не могу остаться. И взять тебя с собой тоже не могу. Остальное – только скажи.

– Поцелуй меня.

– Вида…

– Я прошу. Я чувствую. Сегодняшний вечер добром не кончится.

– Не говори так. Это всего лишь праздник.

– Пожалуйста. Не хочу, чтобы Гронский солдат был первым, кто меня поцелует.

– Это не смешно.

– Ты нарушаешь все обещания.

Важин покачал головой и коснулся соленых губ. Знахарка смотрела ему в глаза, запоминая каждую черточку серого лица.

– Если решишь рассказать об этом Злате, – проговорила Видана, первой отстранившись от вольника, – то напомни, что я воспользовалась твоей добротой.

Она прошла в дом. Вольник остался в сенях.

Когда Важин появился в комнате Видана в мятом платье и с причесанными волосами уже сидела за столом и смотрела в окно. Смирившаяся и равнодушная.

– Оставлю дверь открытой. Когда решишь, что готов – уходи. Через поле идти не стоит, за ним лес и болота. Осторожно обойди дом, проберись сквозь заросли малины и беги прямо.

– Спасибо. Ты же понимаешь, что я, правда, не могу остаться?

Видана промолчала и даже без обостренного слуха услышала шарканье сапог. Их обладатель потоптался под дверью, высморкался, прокашлялся и, наконец, постучал.

– Видка, открывай!

Знахарка прикрыла глаза, собираясь с силами. Этот гость уже не казался ужасным партнером на вечер.

– Здравствуй, Корсик.

– Сегодня цветок к цветку, птица к птице, а я к тебе! – выпалил воздыхатель, покрывшись красными пятнами.

– Прости, но ты опоздал, – грустно сказала Вида.

– Как?! – подскочил Корсик. – Кто?! Да я ему...

– Гронский солдат.

Парень приуныл. Любому деревенскому он бы на кулаках объяснил в чем тот неправ. Но королевский солдат?

– Ты на кой согласилась? – обиделся сын кузнеца. – Чем он лучше меня?

– Ничем, Корсик.