Вольник

– Тебе удобно на лавке? Может в сенях постелить?

– Нет, все хорошо. Только спать совсем не хочется. Ты ложись, а я еще немного посижу.

Видана сменила едва тлеющий огарок на новую свечу и пожелав гостю спокойной ночи улеглась в прохладных сенях. Тело радостно заныло, но сон не шел. Она прислушивалась к хрипловатому дыханию больного, к щебету птиц, к неугомонному кудахтанью в соседском курятнике.

Покатавшись с боку на бок девушка не выдержала и вернулась в дом. Молча накинула на плечи затасканный до дыр сестринский платок и уселась за стол, напротив удивленного Важина.

– Ты чего?

– Не спится.

– Понятно.

Они еще немного посидели в тишине. Мужчина серой тенью восседал на стуле, откинувшись на хлипкую спинку. Раненый бок привычно поддерживал рукой.

– Слушай, – тихо начала знахарка, спрятав дрожащие ладони под тканью, – неужели ты никогда не остановишься? А если влюбишься, заведешь ребенка? Будешь уходить как твой отец?

– Я никогда не буду как он! – впервые повысил голос вольник.

– Извини. Предпочту остаться бездетным, чем заставлю близких страдать из-за меня.

– Ты ведь можешь сделать кого-то счастливой! Совсем не обязательно причинять боль.

– Я пытался. Поверь, вольникам этого не дано. Рано или поздно я уйду или сорвусь.

– Твоя возлюбленная сказала, что ей нужен тот, кто всегда будет рядом? – вспомнила девушка.

– Да. – Важин изменился в лице. – Ведь я не смог.

– Может она слишком много требовала? Или сама не знала, что ей нужно? Ведь если любишь, то всегда будешь ждать.

– Ты ничего о ней не знаешь.

– Так расскажи, – не отставала Вида.

– Зачем тебе это?

– Я же девушка, – пожала плечами знахарка. – Любопытство никуда не денешь.

– Я бы не хотел вспоминать.

– Жаль. – Видана резко дунула на пламя свечи. Оно моргнуло и унеслось под потолок едва заметной струйкой дыма. Комната погрузилась во тьму.

Девушка успела задремать, когда тишину нарушил хриплый голос:

– Мы встретились в селении, куда нас созвали как лучших в своем деле.

Участились случаи нападения диких животных. Всего за неделю звери растерзали десятерых. Она была известной целительницей, прославившейся силой и замкнутостью. Я же лучше других вольников понимал дикую природу, а не домашний скот. Злата прибыла раньше и уже успела излечить двоих детей с тяжелыми ранами. Уставшая, с мокрой от пота челкой и окровавленными пальцами. Такой я увидел ее впервые. И тогда же впервые услышал голос: холодный, властный.