Умение ждать

Зачну от тебя и дам начало великому роду, о котором будет идти весть эпохи спустя.

Чернокнижник поцеловал её.

– Так долго я ждал этого, – сказал он. – Ждал, чтобы мы соединились полностью. Если ты желаешь детей – пусть будут дети, я не против этого, хотя мне нужна не твоя кровь, а вся ты.

Лунная дева смутилась:

– Отчего ты говоришь, будто мы полностью соединены? Ведь мы ещё не прошли через последнюю близость. Мы наслаждались друг другом этой ночью, и теперь пора завершить наш брак. Открой мне свой разум – я открою тебе свой, и так, став по-настоящему одним, мы познаем подлинную близость и настоящее счастье.

– Для чего это? – удивился чернокнижник. – Неужели мы недостаточно близки сейчас?

– Нет, недостаточно! Телесная вовлеченность для подобных мне – лишь половина дела. Без истинной связи не может быть ни счастья, ни детей.

Помрачнев, чернокнижник сказал:

– Не могу я открывать тебе свой разум и не хочу проникать в твой, ведь я человек, и для моего народа подобное противоестественно.

Я люблю тебя, Изольда, больше самой жизни, и дыхание своё и сердце, и душу отдал бы за тебя – и отдал однажды! – но мои мысли – только мои. Лишь сам человек может терпеть свой разум во всей его полноте, прикоснись к нему другой изнутри – и самая пылкая любовь сменится ненавистью!

И долго они говорили, обнимая друг друга, и так день их величайшего счастья обернулся величайшим горем: ведь теперь чернокнижник знал, что не в силах дать своей жене то, что ей действительно нужно.

– Я буду ждать, – сказала лунная дева наконец.

– Как ждал ты. Может быть, что-то изменится…

Чернокнижник не стал разубеждать её, хотя и знал, что некоторые вещи не меняются никогда.

***

Луна взошла и упала множество раз. Чернокнижник возвёл над своим подземельем высокую просторную башню, чтобы его возлюбленная жена была ближе к луне. Вместе они посетили все семь небес, и множество причудливых миров легли под ноги супругов. Жизнь их была полной, только детей не было, да порой в глазах лунной девы сгущалась серая тень скорби.

Впрочем, она спешила прогнать печальные мысли прежде, чем муж успеет заметить и разделить их.

Они никогда больше не говорили о том, что разрушило их самое счастливое утро: верная своему слову, дева ждала; чернокнижник, не желая касаться всё ещё кровоточащей раны, не заводил разговора о том, что заставляет его дорогую Изольду грустить лунными ночами.

***

Сотни полнолуний спустя чернокнижник попросил жену спуститься в его кабинет.