Умение ждать

Она вошла – юная и лёгкая, как в тот день, когда впервые ступила с небес на вершину горы Убару. Чернокнижник смотрел на неё, улыбаясь. Он был уже стар и совершенно сед, и лишь постоянное присутствие рядом волшебного духа сохраняло ему телесную бодрость.

– Посиди со мной, моя прекрасная, – попросил он ласково, и лунная дева забралась с ногами в уютное кресло, поставленное в кабинете специально для неё.

Чернокнижник работал, а его жена наблюдала, пока не начала дремать под успокаивающий шорох страниц.

"Изольда". Это имя, которым её называл один человек – её человек. Она подняла тяжёлые веки.

– Изольда, – повторил он тихо и нежно и больше не произнёс уже ничего, хотя она ждала очень долго.

Очень.

***

Я познакомился с ней в доме сирот, который она содержит в той самой башне, где когда-то жила с мужем. Я привёз туда нескольких осиротевших гильдейских детей, которые заслуживали лучшего будущего, чем вырасти в церковном приюте или на улице.

Она по-прежнему выглядит совсем молоденькой и какой-то неземной – я несколько раз украдкой проверял, касается ли она земли, когда ходит. Ну и, конечно, таких глаз у людей не бывает, даже если в их жилах течёт лунная кровь.

Она очень любит детей, и дети её обожают. Даже удивительно – она ведь должна быть очень старой, то есть древней, верно? Невольно ожидаешь, что такое существо будет холодным и ко всему безразличным, но леди Изольда очень добра, хотя взгляд у неё поразительно печальный.

Прежде чем я уехал, она пригласила меня выпить чаю, и за столом мы говорили о детях, которых я привёз. Уже собираясь прощаться, я не выдержал и задал бестактный вопрос:

– Простите, миледи, но могу я узнать: неужели вы никогда не пытались спуститься за вашим мужем, как он когда-то за вами? Вы не чернокнижница, но и не человеческое существо – быть может, у вас бы получилось…

– Тот, кто однажды вырвался из царства смерти, не может вернуться туда живым, – ответила она негромко.

– Ждать?.. – переспросил я, изрядно смущённый.

– Я жду, что мой человек будет жить снова, – просто сказала она, и в этой безыскусной простоте, клянусь, было больше боли и надежды, чем в чём угодно, чём угодно другом. – Может быть, на этот раз что-то будет иначе. Я обязательно дождусь его. Я хорошо умею ждать.