Все бури

Все, что можно получить в этом мире?

Неужели дело только в приданом? Да получит она свое приданое! И мужа тоже.

А этот, с голубыми глазами, очень порядочный. И скучный, шепнуло подсознание голосом Мэллина, как будто именно ему предстояло жить с ним в браке до скончания времен.

Ну и пусть выходит замуж за этого… этого… Владыка опять позабыл имя. Антэйн! «Неоценимый»! Вежливый, обходительный, судя по всему, благородный и очень, очень нудный… то есть порядочный молодой человек.

Майлгуир решил устроить допрос, оставил щенка и пошел к себе.

– Как я соскучилась, мой волк, – шептала Мэренн. – Как же я счастлива!

И он брал ее так, словно завтра не придет никогда. Поверил ясной чистоте глаз, искренности слов, трепету тела, решив отложить все расспросы. До конца Лугнасада времени осталось немного. Она уедет в Укрывище замужней дамой, и он ее больше никогда не увидит. И слава старым богам…

Проснулся Майлгуир от всхлипа. Мэренн сползала с постели так медленно и осторожно, что он сразу заподозрил неладное.

– Мэренн!

Она охнула и застыла.

– Тебе нехорошо?

– Простите, что побеспокоила, – ровным голосом произнесла она и пошла в сторону ванны, двигаясь по зеркальному полу мелкими шажками, напряженно и скованно.

Майлгуир откинул мохнатую шкуру, служившую им одеялом. Догнал Мэренн и потянул на себя тонкий серый шелк, в который она куталась и который судорожно пыталась удержать.

– У меня синяки очень легко проступают, – словно извиняясь за собственное несовершенство, пояснила Мэренн.

Майлгуир, злясь на себя, оглядывал синяки и засосы.

– Стой спокойно, – приказал он.

Уж на столько-то его магии еще хватит.

Осторожно провел ладонями по округлости груди, стирая следы от собственных пальцев, по бокам, провел рукой между ног, где нежная кожа была стерта до ссадин. Погладил ягодицы, убирая царапины и засосы. Поднялся и подхватил ладонями неулыбчивое лицо, даря немного покоя и силы. Слабый румянец окрасил щеки, блеск появился в глазах, и Мэренн вздохнула:

– Не стоило вашей заботы, мой король.

– Как-нибудь не годится.

Подхватил ее на руки, прикинув в уме, сколько же лет он не носил на руках женщин. По всему выходило, не одно тысячелетие.

На краю ванны Мэренн прошептала: «Я не хочу без вас», и Майлгуир, перешагнув через край, опустил ее в воду и уселся сам, притянув ее к себе на плечо.

– Теплая, – удивленно произнесла она. – Опять. И чистая.