Все бури

Подула на лепестки чайных роз, рассыпанных по поверхности воды и закачавшихся, как маленькие лодочки.

«Не надо ждать неделю, – решил он. – Завтра надо позвать этого юношу и записать брак в Книге Семей Дома Волка».

– Попроси у меня что-нибудь в дар, моя волчица.

– Дарят на прощание, – прижалась она к нему, обхватила руками в воде. – Не хочу. Ничего не хочу!

Уловила все то, о чем он только подумал и что не высказал!

– Хорошо. Расскажи о себе!

– Не о чем рассказывать мой волк, но, если вы желаете… – Мэренн опустилась под воду, затем поднялась, откинув тяжелые мокрые волосы с лица.

Майлгуир прикрыл глаза, пытаясь погасить злость на самого себя. Вообразить Мэренн корыстной особой, жаждущей заполучить приданое от короля? Ощущение было, словно по лицу мазнули грязной тряпкой. Он так привык видеть расчет во всем, что самое простое объяснение и в голову не пришло.

– Я сказала что-то не то? – осторожно спросила Мэренн, убрав упавшую на его лицо мокрую прядь.

Кажется, то, о чем он умалчивал, она понимала еще лучше, чем-то, о чем он говорил!

Майлгуир протянул ей один из бокалов с тягучим темно-красным вином, всегда стоящих на полке, и отпил из второго.

– Скажи, о чем говорил с тобой Джаред?

– Он спросил, что я делаю в столице и есть ли у меня кто-то на этот Лугнасад, а потом… осторожно спросил, не желаю ли я скрасить королю этот праздник.

Бокал с треском сломался в королевской руке.

– Вот значит как!

Все было оговорено заранее! Советник присматривает за ним, как за неразумным дитём, даже девочку подсунул «на вкус короля».

Мэренн расширенными глазами смотрела на сломанный бокал, на осколки, полетевшие в стену.

– И, если бы я сама не жаждала больше жизни попасть к вам, мой король, я бы обязательно поддалась на его уговоры, – медленно закончила она. – Советник умеет убеждать.

– Зачем ты хотела попасть ко мне?!

Мэренн развернулась, уселась на него, скрестив ноги за его бедрами. Тихо прошептала:

– Вы должны перестать себя корить за прошлое. Вы – достойны любви.

– Ты знаешь, кто я? Откуда?

– Я догадалась. Мне рассказали, и я догадалась, – поправилась она.

– Я испробовал все, Мэренн, – произнес Майлгуир, решив узнать позднее, кто этот длинный язык. – Я ничего больше не могу.

– Я могу, – печально и твердо сказала девушка.