Все бури

Она оглянулась лукаво, повернула – легкая и быстроногая – и припустила влево, к Айсэ Горм. А более тяжелый даже в волчьем теле Майлгуир с трудом поспевал за нею. Полная луна серебрила легкую вуаль перистых облаков, чернила густые тени деревьев, заливала призрачным светом кажущиеся незнакомыми ночью лужайки. Черный волк выскочил на плес и замер, тяжело дыша. В полночной тишине еле слышно плескалась вода о песчаный берег великой реки Светлых земель, ясный и чистый свет лился от ночного светила. Волчица лакала чистую воду Айсэ Горм, не замерзающую даже зимой; по темной, маслянистой поверхности разбегалась круговая рябь от падающих с ее морды капель.

Волчица сморщила нос, дразня, ударила по воде лапой. В стоящего на берегу разгоряченного зверя полетели горящие алмазы брызг.

Он сердито вздыбил гриву, оскалился, присел для прыжка, примерился, но словно ждал чего-то, не сводя взгляда с волчицы. Она, напившись, невыносимо медленно выходила из реки, посматривая искоса, с каждым шагом теряя звериный облик.

Девушка с ослепительно белой, серебрящейся под луной кожей, была прикрытая лишь черными волосами. Она опустилась на пригорок, провела рукой по темной щетине травы, позвала бесстрашно: «Иди ко мне, мой волк». Зверь сверкнул янтарем глаз, прыгнул – и еще в полете обернулся человеком.

– Так бы и съел, – прошептал Майлгуир упавшей на спину Мэренн, наваливаясь на нее. – Глупая ты. Я мог легко убить тебя.

Потерся всем телом, жадно поцеловал шейку.

– Не убил же, – прошептала Мэренн, впиваясь ногтями в спину и обвивая ногами его бедра.

– Но можешь отлюбить до смерти, мой волк.

И засмеялась тихо и счастливо.

Потом они катались по снегу, затем он решил отнести Мэренн в реку, чтобы отмыть ее, а отмытую – решил согреть…

Когда с первыми лучами рассвета заявился Джаред со стражей, Майлгуир не сильно удивился. Как и привезенной одежде: мужской и женской. Советник помалкивал, вопросов не задавал, и король был ему благодарен за это.

Мэренн смущенно спряталась за старым деревом и вышла полностью одетая, торопливо заплетая тугую косу.

Майлгуир уселся на подведенного за уздцы огненно-рыжего коня с белой отметиной на морде и поднял к себе Мэренн. Удобнее было бы посадить ее сзади, но не хотелось. Хотелось обнимать свою волчицу.

Взошло солнце, золотя розоватую утреннюю дымку, высвечивая еловый лес, неожиданно отражаясь от глади рва Черного замка. Все казалось чистым, свежеумытым, ясным – с мира словно сдернули пелену.