Все бури

– На псарню! Я обещаю, – торопливо заговорил Мэллин, – с ним ничего не случится! Я присмотрю, если-и-и-и…

Джаред с Майлгуиром вздохнули одновременно, эхом послышался вздох обеспокоенной судьбой Вьюна Мэренн.

– Если… – договорил брат. – Если королева Лугнасада обещает присмотреть за нашим королем. У него-то оправданий нет, Лугнасад наступает и проходит, а королем приходится быть всегда! Так присмотришь? – подмигнул он.

Майлгуир собирался уже сказать Мэренн, что на принца можно не обращать внимания, когда она изрекла прохладно:

– Как того пожелает владыка.

К счастью, их общему с Джаредом, Мэллин не нашел, как съязвить.

– Пойдемте, пойдемте, принц, надо поспешить, Лугнасад в самом разгаре, а вы все возитесь со щенками, заметьте, чужими, – советник подхватил Мэллина под локоть и целеустремленно потащил к выходу.

– Так и что? Зато смотри, какие у него уши. Тоже остренькие! Уж не ревнуешь ли, а, советник?

Майлгуир взволновался – единственное, что отличало Джареда от прочих ши, это острые уши полукровки.

Джаред уже в дверях выхватил у принца Вьюна, рассмотрел внимательно и отдал обратно, обращаясь к щенку:

– Чудесные у тебя ушки. Как и у меня. Наш принц просто завидует нам.

Последним, что донеслось до Майлгуира из-за закрывающейся двери, был вопль брата:

– Что значит «завидует»?!

Вздох облегчения вырвался сам собой, и мысли о несносной родне пропали.

– Мэренн, – позвало он.

Имя-то какое. И холодное, и ласковое, как она сама.

Когда они оказались одни и Майлгуир, неожиданно соскучившийся за полдня, жадно притянул ее к себе, прижал, схватив за спину и ягодицы, Мэренн шепнула после поцелуя:

– У Майлгуира просто не может не быть двери в еловый лес.

– Там, – легкомысленно махнул он рукой на картину размером с дверь, где стволы возносились до небес, а солнце путалось в кружеве веток.

– Та-а-ам… – протянула Мэренн.

Блеснула глазами, встряхнулась – и обернулась волчицей. Майлгуир, чуть ли не век уже не оборачивавшийся, хотел было рявкнуть что-нибудь этой озорнице с блестящей шерстью, прекрасной даже в образе зверя, как та поставила лапы на его грудь, повернула волчью морду – и цапнула за плечо.

Не успел Майлгуир опомниться, как уже бежал следом, приминая лапами хрусткий снег, ловя ноздрями сладостный аромат чистого воздуха. Серыми тенями проносились вокруг деревья.

Волк почти догнал волчицу у молодого ельника, откуда пахнуло смолой, и хвоей.