Все бури

Тут же подошел советник с молодым, немного жеманным волком, заговорил о делах Домов, о проблемах Юга, представил своего помощника, которого желал бы видеть послом в Сокольей Высоте – и небесный повелитель неожиданно отвлекся. Фаррел, присутствующий рядом, заметил, что этот волк еще и неплохо рисует, вот если бы обучить немного… И милостиво кивнул, когда Джаред попросил еще и об этом.

Мэренн же гордо держала голову с надетым Майлгуиром серебряным венком Лугнасада, словно это была настоящая корона, не обращая внимания на завистливые шепотки о новой даме на одну ночь.

Венок этот, как посчитал Майлгуир, пылился чуть ли не больше века, а теперь притягивала все взгляды и помыслы.

Майлгуир, глядя на Мэренн со стороны, поймал себя на мысли, что только алмазы, пожалуй, могли бы оттенить эту светящуюся кожу, эти тяжелые гладкие косы и неприветливые серо-зеленые глаза, которые ярко вспыхивали, лишь будучи обращенными на него, и тут же гасли, словно Мэренн боялась выказать свои чувства.

Мэренн дождалась, когда он встанет после ужина, поклонилась, пожелала всем в трапезной счастливого и жаркого Лугнасада и без тени улыбки прошествовала в его покои. Королева, да и только!

Майлгуир, поспешивший следом, наткнулся на Мэллина, увлеченно ловившего Вьюна.

– А если так? А так? Ха, такой маленький, а такой верткий! – брат сам встал на четвереньки и восхищенно заглядывал в глаза радостному щенку.

Майлгуир был уверен, что, если не вмешается, с Мэллина станется и несуществующим хвостом повилять.

– Нашел собрата по разуму? – вздохнул Майлгуир, думая, как бы выставить брата побыстрее.

– Мой принц, уговаривать щенка неразумно, если он вас и поймет, то нескоро и превратно, – из дальних комнат вышел Джаред, его приветствие заставило принца вскочить и обернуться.

Мэренн, побледнев от слов советника, торопливо кивнула, Майлгуир устало вздохнул: смена имени повлияла на него самого, а вот семейство осталось прежним и все таким же проблемным. Брат подхватил щенка, тот радостно тявкнул.

– Куда ты его потащил? – спросил Майлгуир для собственного спокойствия.