Terra Incognita

Только так: осознать и отсечь все лишнее. Но сущность проблемы в том, что люди с большим трудом воспринимают простые идеи. Человеку недостаточно ординарной передачи действительности. Важна интерпретация. И в этом нам следует помочь ему.

Моя жизнь скоро кончится. Именно поэтому мне легче рассуждать абстрактно. Именно этим я и собираюсь заняться в оставшееся мне время. 

Суждения мои (лишенные оппонента) могут показаться однобокими. Одномерными. И пусть. Я не ставил задачу создавать очередной симулятор Вселенной, хотя именно эту задачу я и ставил».

На следующей странице были выведены только два слова: «Большая игра».

«И смерть, и бессмертие равно лишают нас возможности личного выбора, – продолжал Димка. – Но может ли всевластие смерти быть большим всевластия жизни? Может ли она быть вообще как некая самодовлеющая величина?

«Что есть человек?» – следую я за вопросом Сфинкса. Божественный фетиш. Вечно недовольный жизнью и вечно боящийся смерти.

В чем его суть? Существовать, целые годы трудясь над решением очередной нелепой задачи и не имея никогда времени заглянуть в самого себя.

Созерцательность, в которую я погрузился с начала болезни, приучила меня к тому, что жизнь – это постоянный, нескончаемый поиск чего-то. Мне не нравится термин: «Пути к спасению», скорее: «Продолжения сути». 

И мне хочется думать, что если мыслимое мной обретет плоть, реальность расширит границы. И я вернусь – как финик из пепла. Есть такая фантазия».

Две следующие страницы были покрыты рисунками с изображением странных существ: людей с петушиными головами, крылатых русалок, рогатых львов и саблезубых овец, осьминогов со змеями вместо щупалец и взглядом почти человеческих глаз.

По небу плыли сюжеты созвездий и летели стада черепах. 

«Сон разума порождает чудовищ», – прошептал я, вспомнив другого автора.

Кропотливость, с которой были прорисованы персонажи рисунков, свидетельствовали об усердии исполнителя – стремлении к совершенству, граничащему с безумием. За ними снова следовал текст:

«Быть последовательным – вовсе не значить проходить чередой последовательностей, которая всем очевидна. Скорее наоборот. Но вот способность управлять чередой очевидных последовательностей и являет одно из основных правил общественной игры или жизни.