Северный путь

Выпивоха потянулся за добавкой.

В мужика влезло ещё пять или шесть порций. Свои Герда продолжила выливать, но никто не замечал ни жульничества, ни лужи на полу. Как странно!

В конце концов мужик всё-таки рухнул.

Зрители ещё долго поздравляли Герду и запевали похабные частушки про хитрую бабу и её глупого муженька. Улизнуть удалось только к полуночи, когда горожане – те, кто ещё стоял на ногах – отправились по домам, а остальных оставили отсыпаться на холодном полу кабака.

В глазах двоилось, голова кружилась. Герда спряталась за углом, и её тут же стошнило.

– Всё в порядке, – сиплым голосом простонала сиротка. – Ненавижу сливовицу. Гадостней пойла они придумать не могли?

Она хлюпнула носом и опустилась на колени – ноги уже не держали. Ждан поднял её на руки и понёс на постоялый двор.

В комнате неярко горел светильник. Рассмотрев Герду, Дугава не стала ничего спрашивать.

Не спалось. Если бы кот под боком не успокаивал мурлыканьем, Герда бы промучилась всю ночь.

Герда пихнула в бок храпевшего на соседней постели Финиста.

– Нужно ехать!

– Рано ещё, – он застонал и перевернулся на другой бок.

Улицу за окном неумолимо затапливал солнечный свет.

Зашевелилась Дугава, Ждан, сладко потягиваясь, сел на кровати.

– Финист, вставай! – продолжила теребить его сиротка. – Будет поздно, когда тот мужик проспится и придёт требовать свои деньги. Не знаю, как мне удалось отвести всем глаза, но долго это не продлится!

Он не реагировал.

– Только ради тебя! – кот запрыгнул на кровать Финиста и цапнул вылезшую из-под одеяла ладонь.

Тот подскочил, забыв о сне, и обхватил сиротку ладонями:

– То есть как отвела глаза?

– Не знаю. Я выливала настойку под стол, а никто не замечал. Когда выпивоха свалился, зрители объявили меня победительницей.

Наставник ошалело встряхнулся.

– Никогда больше так не делай!

– Как? – недоумённо моргнула Герда.

Вместо ответа Финист окунул голову в ведро с холодной водой и принялся лакать её, как собака.

– Чего уставились? – обернулся он на учеников. – Живее вещи собирайте. Нужно уносить ноги, пока нас на виселицу, а то и на костёр не отправили.

– Что с ним происходит? – шёпотом спросила Герда у кота.

– Угрызения совести за сотворённую дурь. Некоторые сущности не меняются, даже когда перерождаются в новом обличье, – как всегда загадочно ответил тот. – Ничего, небольшая встряска пойдёт ему на пользу.