Северный путь

Из дома раздался сварливый женский голос:

– Живо дверь затвори! Только бед навлечёшь, помогая бродягам.

Хозяин поспешил восвояси.

– Мы всё неправильно делаем, – заявила Майли. – Надо просить приют в храме. Проповедники обязаны помогать честным людям в беде.

– Только к честным людям в их понятии мы не относимся, – осадил её Финист.

Их отношения накалились. Наследница постоянно ревновала и взывала к благородству. Наставник же оказался скользким, как рыба, и от любого давления уходил. Отстала бы она от него и позволила решать самому.

– Тогда я сама попрошу там приюта, а вы останетесь ночевать на улице.

Высоко вздёрнув голову, наследница направилась к церкви. Правда, шла она медленно, ожидая, что Финист побежит следом.

– Что ж, – повернулся он к остальным. – Если больше возражений нет, пойдём искать поляну в лесу.

– Но мы ещё не все дома обошли, – попытался переубедить его Ждан. – Последний хозяин добрым оказался. Может, следующий пустит на ночлег.

– Да и Майли нельзя бросать.

– Ладно. Проверим остальные дома, а Герда поищет поляну, чтобы мы не блуждали в потёмках, когда нас отовсюду выгонят, – скомандовал Финист.

Сиротка легко находила общий язык даже с чужим лесом. Шумящий, поскрипывающий стволами хвойник, убранный пушистым снегом, не пугал. Все дорожки быстро запоминались и укладывались в мысленную карту, нечто похожее на чутьё Сумеречников подсказывало направление. Вскоре отыскалась достаточно большая и ровная поляна, чтобы путники уместились тут вместе с лошадьми.

Вдруг лес наполнился шумом: затрещали сучья, заплакал ребёнок, вспыхнула молния и потянуло дымом. Герда побежала на звук. В стороне от проторённой дороги горела лиственница. Рядом стоял мальчик и таращился на языки пламени.

– Что случилось? – спросил сиротка, бросая пригоршню снега в огонь, чтобы потушить.

– Это не я! Честно-пречестно! – судорожно оправдывался мальчик.

На вид ему было не больше восьми лет. Одет в серый шерстяной кафтан и штаны, поверх которых накинут залатанный плащ с чужого плеча. На лохматые пепельные волосы нахлобучена дырявая шапка, норовящая упасть на глаза. Рядом небольшая вязанка хвороста, сырого, для очага не подходящего.

– Тише, я тебя не обвиняю, – успокоила мальчика Герда. – Просто расскажи, что произошло.

– Я собирал хворост... – заговорил он, с трудом преодолевая испуг. – Меня мачеха послала.