Северный путь

Как знали и то, что господский сынишка не станет марать руки, да и отец (или это был покровитель?) не позволил бы, чтобы он рисковал головой, усмиряя разъярённую тварь. Посему сомнительную миссию свалили на того, кого не жалко было пустить в расход, кто не мог ответить и у кого имелся хотя бы маленький шанс справиться.

Если Финист не убьёт тварь, живыми его учеников из Гульборга не выпустят. И плевать, что это несправедливо, нечестно и трусливо – полная противоположность тому, чем кичились доблестные рыцари.

Ну, и ладно. Хоть денег ещё дадут. Так куда лучше, чем выпрашивать жалкие гроши у скряг из Компании и выслушивать их оскорбления. Тем более, в этот раз Финист взял с собой верную Золотинку, а не трусливого обозника.

Во времена Сумеречников зареченские лошади выводились для войны. Горячие и бесстрашные, они готовы были скакать, пока не упадут мёртвыми от стрелы или разрыва сердца. Их выносливость и живучесть делали зареченских рыцарей непобедимыми на поле брани. Но большая часть лошадей погибла во время Войны за веру.

Золотинка была последним жеребёнком из табуна Ясеньки. Её мать пала вскоре после рождения кобылки, и Финист выкармливал малышку козьим молоком. Чтобы понимать её, даже дар не требовался. Она читала мысли хозяина, он чувствовал её, как часть себя.

Всю дорогу до столкновения с виверной кобыла заглядывала в его глаза. Не лишился ли он последнего разума? И вот она испуганно всхрапнула и остановилась. Кто-то ломился через густой подлесок. Кто-то большой и очень-очень злой.

На все безобразия гадине понадобилось меньше дня. Как же трудно будет её сразить! Только бы не думать. Не представлять, как тварь проглотит его целиком вместе с лошадью, как мышцы её желудка раздавят его кости, как ядовитая слюна прожжёт плоть, как...

Нет, полагаться можно только на чутьё, удачу Сокола ясно солнышка или что там обычно помогало героям в сказках Герды. И будь что будет!

Шипение раздалось совсем рядом. Золотинка попятилась.

– Иди сюда, змейка. Цыпа-цыпа-цыпа, – поманил Финист мелькнувшую за кустами тень.

Смеркалось. Ночью по лесу носиться не с руки, но им с кобылой не привыкать. Оборотень провёл рукой по мохнатой шее – заросла на зиму. Холода, должно быть, суровые предстоят.

– Иди сюда, тварь, смелее. Это я! Я похитил твоих детёнышей! – выкрикнул Финист.

Нервы натянулись до предела. Ещё чуть-чуть и он помчится обратно, не дождавшись врага. Тогда все усилия пропадут втуне.