Дары Пустоты

В отчетах про него я читал про нравственность. Странно, что Гавриил не взял его на перевоспитание, у него бы получилось.

Последнюю фразу он пробормотал еле слышно, скорее для себя, чем для Юсуфа.

— Я проведаю Летса с утра, — грянул он уже гораздо громче. — Похоже он не понимает всю серьезность проблемы.

— Да, господин. — Послышался стук сапогов, скрип половицы и дверь глухо хлопнула.

Глава 6. Путь не усыпанный розами.

Белая рука цесаревича дотронулась до шершавого мрамора, который оставался холодным, даже несмотря на утреннее ослепительное солнце.

Весь балкон купался в свете, за исключением небольшой беседки, укрытой тончайшим тюлем. Лукьян был мрачен точно одинокая туча посреди голубых небес.

Он посмотрел вниз, где шли последние приготовления к празднику.

Литари зияла буйством красок. Цветы всех оттенков красного, жёлтого и рыжего вспыхивали на балконах, вдоль фонтанов, скамеек и просто на домах обычных людей. Флажки и ленты, казалось, опутывали весь дворец пестротой цвета. Слуги сновали туда-сюда, расставляя столы и готовя скатерти и посуду.

Послышался шум за спиной и цесаревич повернулся. Воррал с улыбкой на пухлом лице поклонился ему, придерживая полы шёлкового плаща. Он никогда не любил застёгивать все пуговицы на одежде, особенно в районе живота.

— Доброе утро, дядя, — холодно отозвался Лукьян и повернулся обратно к внутреннему двору.

— На Огневицу в этом году прибыло гораздо больше людей, чем в прошлом, — сказал министр. — Несомненно это хороший знак.

— Что в этом хорошего? — возмутился цесаревич.

— Расточительство. Устраивать такой пышный праздник, когда полстраны голодает. — Он замолчал и замер, скрестив руки на груди на краю чудесного балкона. Ненависть кипела внутри него при одном взгляде на убранства.

— Вижу тяжкие мысли не оставляют вас ни на минуту, — улыбнулся министр иностранных дел, господин Воррал. — Вам необязательно страдать за всю нацию, Ваше Высочество.

Лукьян с пренебрежением глянул на дядю, но тот снова улыбнулся.

— Я слышал в вашу комнату провели электричество, — произнёс министр в попытках отвлечь цесаревича.

— Теперь вы можете наслаждаться ярким светом дня даже ночью. Потрясающе.

Показался слуга в алом камзоле с подносами великолепной еды. Воррал наблюдал за их движением и неосознанно поглаживал живот.

— В этом есть необходимость? — произнёс цесаревич, заставляя дядю оторваться от завтрака. — Я был вполне доволен небесным светилом.

— В этом вся суть человека: он меняет всё чем недоволен.