Дары Пустоты

— Что не по себе? — спросил Кельнан, снова подкравшись из-за спины.

Микела помотал головой.

— Да ладно, тут не так уж и плохо как только к вони привыкнешь, — отмахнулся Кель и даже улыбнулся. — Это раньше шахта была, но потом что-то случилось и теперь это тюрьма. Басир больше знает, он родился в Севграде, а я пару лет как тут. Я сам из Литари.

— Э! Капитан! Хорош балаболить, иди покопай за меня! — крикнул Ааво откуда-то снизу лестницы. Очевидно надзиратели пошли по второму кругу.

— Да? А ты патрулировать будешь за меня? — загоготал Кельнан в ответ.

Ааво выругался и затих.

После того как лестница была очищена от снега, надзиратели смогли открыть засов у деревянной двери, а затем начали разгружать телеги и затаскивать добро внутрь. Микела тоже не остался в стороне. Схватив мешок картошки, он спустился по крутым ступеням к массивной двери с тремя широкими железными засовами, которые теперь уже были открыты. Прямо над входом приколотили деревянную табличку с чёрными выжженными буквами: “Холодная могила”.

После не очень-то приветливой вывески начинался слабо освещённый узкий туннель с толстыми деревянными опорами, который никем не охранялся. Далее и далее по угрюмому коридору с каменистыми стенами в центр большого зала, напоминающего пещеру.

Недельное пристанище смотрителей оказалось вполне сносным. Во главу “угла” поставили друг за другом пару длинных столов, в центре алели угли, а за деревянной ширмой гнездилось чуть больше полдюжины коек.

— Не густо и не пусто, — довольно сказал Ааво, заметив блуждающий взгляд Микелы.

Другая смена надзирателей уже готовилась отбыть домой. Кельнан прямиком направился к капитану Ядвиге, крепкой женщине небольшого роста с секирой за поясом. Овал её лица напоминал личико Жанесы, разве что у Ядвиги оно было нещадно испещрено временем и тяжёлой северной жизнью. Вежливая улыбка не сходила с её губ, когда она щебетала новости прошедшей недели. Разговор коснулся нового надзирателя и они вдвоём повернулись в сторону Микелы, а Кельнан поманил его.

Его единственной мыслью было, что Кельнан не начнёт разглагольствовать и не станет рассказывать о его причастности к инквизиции. Что-то ему подсказывало, что она примкнёт к мнению Джасуры и глазом не моргнув.

— Микела, знакомься, — с нарочитой важностью произнёс Кельнан, когда Микела уже оказался возле них. — Капитан Ядвига.

Женщина посмотрела на него с подозрением. Он поклонился, чувствуя себя крайне нелепо.