Дары Пустоты

В это самое мгновение дверь открылась и люди начали заходить внутрь. Над комнаткой навис человек, нет, полтора человека, не меньше. На его широкой груди сиял панцирь с имперским гербом, из-под которого неряшливо торчал скомканный бордовый поддоспешник. Микеле не надо было представлять его, это был сам начальник Севградской тюрьмы, Джасура. Грубое, жилистое лицо зияло злобой, седая щетина ершилась на подбородке. Их глаза встретились и тонкие губы капитана скривились в недовольстве. Следом зашёл Кельнан с ядовитой ухмылкой и полный мужчина невысокого роста, которого Микела не знал.

Надзиратели соскочили; Басир торопливо спрятал трубку за спину, Цайса и Титус судорожно опустили руки с картами под стол, а Ааво замер в надежде слиться со стеной. Но Джасуре не было дела ни до надзирателей, ни до Селия, который медленно поднимался на ноги.

— Ты, — гавкнул капитан надзирателей хриплым тяжёлым басом и ткнул пальцем в направлении Микелы. — Иди сюда!

— Будет тебе, Джасура. Парень только вчера прибыл. Дай ему отдохнуть, — хлопотал полный мужчина.

— Я сам разберусь со своими смотрителями, Кобиас, — ответил Джасура сквозь зубы.

Микела удивлённо уставился на него, теряясь в догадках, что же он мог сделать не так, а вот имя Кобиас было знакомо. Никак сам градоначальник.

Джасура оголил тёмные зубы точно старый волк.

— Выйдем.

Он развернулся и бахнул дверью, так что все подпрыгнули. Сначала Микела с недоумением глянул на Кельнана, но тот пожал плечами, а затем и на Кобиаса.

— Я заходил в ратушу, но вас там не было.

— Да, да, я знаю, поэтому мы и здесь, — устало махнул он рукой и тяжело вздохнул. — Поговори сначала с капитаном, а потом мы уладим все бумажные неразберихи.

Градоначальник оказался куда более услужливым и приветливым нежели его спутник. Он толкнул дверь, впуская стужу в комнату, и жестом указал на выход. Микела последовал, надеясь, что холод и свет чудного морозного денька прояснит все тучи над его головой.

Ледяной воздух снова прокатился по телу и он вздрогнул. Джасура стоял в стороне от казармы, воткнув руки в тяжёлые латы и поливал ненавистью всё куда смотрел.

— Зачем тебя перевели ко мне? Проклятая инквизиция! — крикнул он, не дожидаясь пока Микела подойдёт ближе.

— Джасура! — одёрнул его Кобиас, догоняя молодых мужчин.

— Копать вздумали под нас? Я так и скажу Летсу, чтоб носа не совал в дела моей тюрьмы.