Дары Пустоты

— Капитан говорил с остервенением, выплёвывая буквы, и при каждом слове тыкал пальцем в сторону Микелы.

— Капитан Джасура! — Микела сделал смелый шаг, желая вразумить начальника тюрьмы, но тот, казалось, вне здравого смысла. — Все переводы происходят под чутким руководством уважаемой канцелярии с разрешения инквизиции. Если вам не угоден мой перевод, напишите туда письмо и попросите…

— Учить меня вздумал, щенок! — заорал он как сумасшедший, слюна разлеталась в разные стороны.

—Хватит! Это бессмыслица! — взвизгнул Кобиас и энергично замахал руками, сотрясая внушительное естество.

— Пускай Летс забирает его! — Джасура шмякнул кулак в ладонь как последнее слово.

— Дело только в этом? Есть бумага из канцелярии и я не могу ничего поделать, — сердито заявил городничий и зыркнул на Микелу. — Да и чего тут делать то? У Кельнана как раз человека не хватает.

Кельнан закивал, но Джасура даже не взглянул на него.

— И думаешь мне нужен этот нарочный? Изгой?

Едкое словцо было хуже ледяного ветра.

— Джасура!

Капитан надзирателей в два длинных шага оказался почти нос к носу с Микелой, явно ожидая, что тот оттолкнёт или начнёт драку.

— И не подумай, что я не знаю кто и что вы. Шляетесь везде по стране, ни семьи, ни угла своего, — цедил он сквозь зубы. — Инквизиция неспроста с вас глаз не спускает.

— Мы лишь делаем то, что нам велят, — спокойно проговорил Микела, глядя в пылающие глаза Джасуры.

— Не ври мне, мальчик. Я знаю о вас больше, чем ты думаешь. — Капитан понизил голос до хрипоты и сменил чистый гнев на искреннее отвращение.

Микела не стал перечить, теряясь в догадках о происхождении такой ненависти. Возможно у капитана уже были стычки с нарочными, поэтому он их так ненавидит. Разумеется он не ждал тёплого приёма, но открытая враждебность… За что?

— Ну и завёлся же он на пустом месте. — Кельнан подплыл откуда-то из-за спины.

— Но он прав. Я не должен здесь быть под его руководством, — подавленно пробормотал он.

— Боюсь пока они разбираются, тебе придётся поработать с нами. — Он весело хлопнул его по плечу и ухмыльнулся. — Айда в дом, всё покажу тебе.

Глава 3. Цесаревич.

Ласковое солнце припекало с самого утра, пророча жаркий денёк. Жёлтые кустовые розы, подстриженные в аккуратные шарики, пленили своим ароматом, знаменуя начало императорских садов.