О чём мечтает весна

— Клади вот сюда, прям поверх тряпки, — Ядвига показала на покрытую шерстяной материей широкую лавку поодаль от печи. — А сами за стол садитесь.

Анисим уложил их Снегурочку и увидал в углу старое деревянное корыто.

— Не поганое, — тут же отозвалась Ядвига. — Для стирки пригожее.

— А мы и не думали, — Ярослав посмотрел на Анисима, и тот тоже кивнул.

— Знаю я, о чём в Муроме, да и всём княжестве болтают, — отмахнулась старуха. — За стол садитесь, говорю же. Сейчас вас сбитнем напою, а сама горемыку вашу осмотрю.

Гости ночные уселись. Ядвига поставила на стол две деревянные кружки, достала прихваткой из печи чугунок, исходящий дымом, и разлила из него ароматный отвар. Анисим ощутил нотки пихты, мёда, крыжовника и ромашки, много запахов смешалось в манящем испить себя напитке. И все были невероятно приятны натуре, но богатырь не решился. А вот Ярослав подул и сделал глоток.

— Благодарствую, Ядвига. То, что нужно в холодную осеннюю ночь.

Комплимент его старуха пропустила, поставила миску с баранками да сухарями и ещё одну, с каким-то вареньем.

— Угощайтесь, — сказала она. — Не быстро дело делается.

Знахарка встала над Снегурочкой, развернула армяк, серебристые волосы освободились от шерстяной пелены и рассыпались по лавке и полу. Ядвига заводила над её телом руками, забормотала что-то. Ярослав косился на действо одним глазом, продолжая пить отвар и вкушая угощение, Анисим же наблюдал сосредоточенно, не позволяя себе пробовать предложенное знахаркой.

Ядвига, похоже, шептала на кельтском, а может, и на старо-эллинском.

— Ведовство это, а не врачевание, — тихо произнёс Анисим.

— Полно! Откуда знать тебе? Молитва, может, староверская. Сварога просит, аль кого ещё.

— Сварог разве что громом её б разразил за молитвы. Похоже, прав был поп посадский. Отмаливать надобно молодку, а не мучить понапрасну.

Вернулась Ядвига. Видать, слышала всё, сказала:

— Помолись, никто не запрещает. Сам-то кого попросишь? Одина или Ёрд, может, Фрейю или Бальдура?

Анисим погладил заплетённую в косу бороду:

— Я не варяг, а православный человек, старуха. Помолюсь, не сомневайся. И за Снегурочку, и за тебя попрошу.

Ядвига наклонилась к Анисиму и заглянула в его глаза, а он в её. Тьма непроглядная встретила богатыря за очами старухи, одинокое забвенное худо, тоскливое ничто.