Прости меня, Луна

– Тебе следует придумать себе новое имя. Всякий, переступивший порог монастыря, перестает быть собой. Там нет ни чинов, ни званий. Все равны. Рядом с тобой может сидеть сын лорийского пастуха или андаутская принцесса, но ты никогда об этом не узнаешь.

– Сын пастуха? – Стелла оборвала череду новых имен, которые принялась перебирать в голове. Ни одно не нравилось. – А разве монастырь не женский?

– Настоятельница и сестры – женщины, а вот их воспитанники могут быть обоих полов, – нянька вытерла руки о тряпицу, подняла глаза на царевну.

– А какая я? – Стелла насторожилась, подалась вперед, забыв о яблоке. То соскользнуло с колен и покатилось под лавку, к фыркнувшей от неожиданности кошке.

***

Сколько лет себя царевна помнила, она задавалась вопросом, что с ней не так. Почему некоторые люди, к которым стоит прикоснуться, даже ненароком, морщат лица и стараются отойти? Однажды Стелла подслушала разговор кухарки и нового кучера, который как раз сегодня утром подсаживал ее в коляску – царевна с няней собирались на прогулку.

– И как же ты забыл надеть перчатки? – выговаривала старшая сестра своему нерадивому брату. Стелла знала об этом от няньки. – Ведь настрого наказано носить форму. Выговора хочешь? С таким трудом я тебя сюда пристроила, а ты? Я вот без чепца и на кухню не зайду. Порядок есть порядок!

– Да не забыл я, – кучер перешел на шепот. Он извлек из кармана перчатки и помотал ими перед носом кухарки. – Я нарочно их не надел. Хотел проверить…

– Что же ты, братец, хотел проверить?

Кучер скривил лицо, не решаясь рассказать.

– Ну, понимаешь…

– Не мнись!

– Ты же помнишь, что я служил во флоте?

– Ну?

– Мы на берег не сходили месяцами, а как отпустят, то мы… ну, по бабам.

– Господи! А какое это отношение имеет к перчаткам?

– А такое! Одна из баб, когда я отказался жениться, прокляла. И я больше не мог ни с кем, будь она хоть тысячу раз раскрасавица! И болеть начало так, что спасу нет. А тут царевну под локоток поддержал, когда она оступилась, и чуть не взвыл.

Кучер замолчал, вновь переживая недавние события.

– Ну?

– Ну–ну! Чего заладила? – он надел перчатку на одну руку, поправил ткань на пальцах. – Болеть у меня перестало. А как второй раз до царевны дотронулся, уже нарочно, без перчаток, то и вовсе отпустило.

Стелла вспыхнула, вспомнив, как шершавая рука мужчины скользнула по ее ладони. И ведь тоже в это утро перчатки не нашла.