Прости меня, Луна

Сына князя Вышегородского так прозвали за полноту, не свойственную простым людям, и наличие кучи ворчливых теток и нянек, сопровождающих его всюду, несмотря на то, что он в свои восемь лет уже вышел из опекаемого возраста.

Царевна смотрела на приближающегося Барчука с ненавистью, поскольку он мог ее выдать, что сразу сделало бы ее неравной с теми, кто уже отведал хворостины и сейчас наматывал сопли на кулак.

– Та–а–ак, теперича твой черед, – садовник разворачивал очередного «грабителя» лицом к забору и сплевывал на руки, прежде чем стегануть пару раз по заднице.

Стелла знала, что друзья не дают волю чувствам из–за нее. Не дай бог на крики сбегутся взрослые и опознают среди сорванцов царевну. Тогда прощай свобода.

А тут Барчук…

Но Костюшка Вышегородский, верно оценив обстановку, быстро снял курточку и встал возле царевны.

Хворостина замерла в воздухе.

– Эт как же? – крякнул удивленный садовник.

– Бей и меня! Это я разрешил им набрать яблоки!

Рука садовника медленно опустилась вниз. Его лицо пошло красными пятнами.

– А отчего же уходили не через главный вход? – старик быстро пришел в себя. Его прищуренный глаз засвидетельствовал сомнения в честности хозяйского сына.

– А разве так интересно?

Садовник почесал затылок. Хоть и многие годы отделяли его от детства, память услужливо подсунула видение, как будучи пацаненком, он через окно пробирался в дом, отламывал от свежеиспеченного каравая кусок и убегал, петляя словно заяц, под крики матери, бьющей его по спине полотенцем.

Но нет же. Так неинтересно. А вот украдкой, да так, чтобы все обмирало в животе от страха…

Больше ватага детворы в сады Вышегородских не наведывалась. И не потому, что Барчук стал своим, а своих не грабят, а потому, что стало неинтересно. Пропал кураж опасного приключения. Кто же полезет на дерево за просто так? Да и яблоки те были кислые, лишь телята их хорошо ели.

***

– Скажи, няня, почему ты отправилась со мной? Разве не должна навестить родных, которых видишь не так часто? Ведь я знаю, у тебя есть родная сестра.

– Это завсегда успеется, – Мякиня оторвала кусок кожицы от вареной курицы и сунула кошке. Та аккуратно взяла и шмыгнула под скамью. – И потом, разве ты не стала мне родной? А родных в беде не бросают.

– Расскажи мне про монастырь Мятущихся Душ. Что меня там ждет?

Мякиня вздохнула.