Прости меня, Луна

Они словно сквозь землю провалились. Лежали на столике в прихожей, а хватились, и нету их.

– Так, выходит, она с тебя порчу сняла?

– Выходит, что так…

Царевна никогда не задумывалась, что те темные пятна, которые она видит даже через одежду – знаки проклятия. Они были большие или маленькие, а иногда полностью занимали тело человека, и Стелла откуда–то знала, что такой уже не жилец.

Вот и мачеха ее носила черное пятно, что расползлось по всему животу. Уезжала куда–то лечиться, хотя спасение было совсем рядом: стоило Стелле обнять ее сильно–сильно и пожелать, чтобы скрутившаяся в животе змея уползла, как чернота послушно сдвинулась с места и собралась в один клубок.

Девочке не дали закончить, оторвали от кричащей царицы, отругали. Поэтому пришлось пробраться в царские палаты ночью и завершить начатое – изгнать змеюку из тела мачехи. И всего–то, чего хотела Стелла – немного любви. Она, глупая шестилетняя девочка, полагала, что стоит помочь царице, как та сделается доброй, перестанет смотреть на нее как на вредное насекомое и надолго уезжать из дворца на всяческие бесполезные лечения.

И ведь пыталась объяснить хотя бы отцу, да не получилось. Ума не хватило, правильных слов не подобрала, толком про змеюку рассказать не смогла.

И сослали в наказание царевну в гостевой дом. «С глаз долой, из сердца вон».

Стелла проплакала всю ночь. А наутро поклялась, что не станет больше пытаться помочь людям, скроет свое умение от всех, больше и сама ни к кому не прикоснется и до себя дотронуться не даст.

Но было поздно. Молва о странностях царевны уже распространилась. Благо ее друзья не носили в себе черноты, а потому и не боялись, что Тиллька сделает им больно.

Вот если бы не Янушка…

И ведь не успела полностью изгнать расползшуюся по ее груди черноту, а значит, хоть и отодвинула час смерти на года, та ее все равно достанет…

«Пусть сестричка подрастет. Я найду слова, чтобы Янушка мне поверила и вытерпела боль. Пусть только подрастет».

***

– А какая я? – повторила Стелла неудобный вопрос. – Ведьма? Отродье?

– Иная, – уклончиво ответила Мякиня.

– Я проклята, – царевне скупой ответ няньки не понравился. С укором в голосе она произнесла то, о чем даже подумать страшилась: – Я приношу людям боль. Я монстр. Разве я не вижу, как ты морщишься, стоит мне обнять тебя, единственного человека, за которого я готова отдать жизнь?

– У тебя дар, – Мякиня вздохнула, понимая, что опоздала с объяснениями.