Поймай меня, или Моя полиция меня бережет!

Логичные доводы (вроде бабулиного «курение вредно для цвета лица и зубов», хотя ей самой это не мешало иногда побаловаться сигарой) я понимала и даже принимала, а вот морализаторство терпеть не могла.

Зато Мердок прославился на весь райотдел правильностью и следованием каждой букве закона. Раньше мы разве что на оперативках пересекались, но пообщавшись с ним лицом к лицу, я убедилась, что слухи не врут.

- Вы именно это желали обсудить? – поинтересовался Мердок, отодвинувшись.

- Нет, - я сообразила, что не стоит его злить, и затушила сигарету.

- С какой стати? – он поднял темную бровь. – Вы домовой, Стравински, вот и занимайтесь своими улицами. Если не ошибаюсь, за вами закреплены Абрикосовая, Виноградная и Тенистая?

- Именно, - вздохнула я, досадуя. Работу свою я любила, но следователи относились к таким, как я, с изрядной долей пренебрежения. Еще бы, что значат мелкие бытовые правонарушения в сравнении с убийствами и разбоями? – Но Кукольник явно обратил на меня внимание.

Мердок как-то странно на меня посмотрел.

- Стравински, скажите откровенно, какой резон вам в это вмешиваться?

- Ради профессионального роста! – отчеканила я, глядя прямо в его внимательные карие глаза. – И премии, конечно.

Хотели откровенности – получите!

- Стравински, - помолчав, проронил он, - я непременно отмечу в отчете ваше рвение и выпишу вам премию. Только не ввязывайтесь в эту историю, договорились?

- Почему? – я почти обиделась.

Он одернул белоснежные манжеты рубашки, поправил галстук и наконец сказал серьезно:

- Я не вправе рисковать вашей очаровательной головкой, Стравински! – и, прежде чем я успела переварить неожиданный комплимент, Мердок все испортил: - Едва ли ваша бабушка будет мне признательна за неоправданный риск.

- Да уж, - я поморщилась, но возразить было нечего. Бабуля страшна в гневе!

- Поэтому, домовой Стравински, - наставительно продолжил он, - извольте забыть о Кукольнике.

- Да, - призналась я, сбитая с толку неожиданной переменой темы. – В Того, Кого Нельзя Называть. Для краткости – Неназываемого. А что?

- Почему нельзя? – почти по-человечески удивился Мердок. Похоже, об этом культе он слышал впервые. Хотя немудрено, ведь в нашей империи только зарегистрированных религий больше двухсот. – В этом случае произойдут какие-нибудь несчастья?

- Нет, - хмыкнула я.