Соль

Пока он говорил, я окинула помещение беглым взглядом в поисках путей к спасению. Но выход был всего один. И его загораживала широкая спина Рауля.

Я также обнаружила огромный стол с алыми бархатными креслами и резными стульями, бесчисленное множество сундуков, карт и стеклянных шкафов с коллекцией диковинок, а ещё целый набор оружия в украшенных ножнах, что висели на дальней стене над массивным комодом из красного дерева, но добраться до них также не представлялось возможным. В остальном капитанская каюта пребывала в состоянии лёгкого хаоса, в отличие от моей каюты, где царил идеальный порядок.

— Можно подумать, вы желаете поступить иначе, — я швырнула в него единственную подушку, на которой капитан, вероятно, по обыкновению спал.

Рауль поймал подушку и положил на край большого стола прямо поверх карт и моего ножа с кошелём.

— Не понимаю, о чём вы, — мужчина и глазом не моргнул.

— Что значит, о чём? — я сдула с лица выбившуюся прядь из числа невообразимого множества других и сердито прищурилась.

Капитан скрестил руки на груди. Он продолжал рассматривать меня со смесью гнева и любопытства. Я даже заметила, как дёрнулась жилка на его шее.

— Ваш жених мне крупно задолжал, — наконец, изрёк ледяным тоном Рауль де Солер. — Вы — мой способ получить то, что мне причитается. Но на вас всё это никак не отразится, покуда вы не станете мешаться под ногами и выкидывать подобные фокусы, леди Лу.

— А что если лорд Альварес вам не заплатит? — я наклонила голову набок. — Продадите меня в публичный дом, когда я надоем лично вам?

Мужчина усмехнулся.

— Он заплатит. Не сомневайтесь. Просто сделайте мне одолжение: сидите в своей каюте и не высовывайтесь более. Лучше не злите меня снова, леди Луиса.

— А то что? — я шмыгнула носом. — Думаете, я боюсь гнева контрабандиста?

— Вам следовало бы, — его губы растянулись в хищной улыбке.

— И не подумаю, — я гордо задрала подбородок.

— Полагаю, вы шныряли по кораблю, несмотря на мои запреты?

— Полагаю, мой жених ничего не знает о ваших нелегальных делах? — парировала я, копируя его интонацию.

— Очевидно, что вы правы, Лу.

— Не зовите меня так. И не приближайтесь. Я вас презираю.

— Очень жаль, — Рауль подался вперёд, разглядывая меня нарочито бессовестным образом. От его взгляда мои щёки запылали куда сильнее, чем от его прикосновений.