Мой ветер перемен. Часть 1. Если можешь — беги

Осмотреться как следует я не успела. Евгения увлекла нас за собой — стремительная, летящая, лёгкая, как ветер. Каучуковые подошвы её спортивных туфель гасили звуки шагов. Даже Дитмар едва мог угнаться за сестрой.

— Управлять животными с помощью магнетической силы нетрудно, — объясняла мажисьен на ходу. — К несчастью, воздействие всегда кратковременно, и закрепить его нельзя. Однажды Аврелий сказал мне: «Ты хочешь, чтобы звери были надёжны, как машины». И я подумала: почему бы нет? Соединить гибкость и отзывчивость живого организма с предсказуемостью автомата! Аврелий помог мне разработать мозговые контроллеры и речевое устройство.

Мы написали статью в «Вестник науки», а мой брат придумал название.

— Органический автоматон — прорыв на стыке магнетической физиологии и нейротехники! — с шутливым пафосом провозгласил Дитмар.

— Органический автоматон, или, коротко, оргамат — это гениально! — воскликнула Евгения. — Вы представляете себе перспективы? Можно создавать оргаматы на основе птиц или, скажем, дельфинов и с их помощью заглядывать в такие уголки мира, до которых иначе добраться невозможно.

Всерьёз исследовать Дальние острова, погрузиться на дно океана и раскрыть тайны Затонувшего материка! Впрочем, это дело будущего. Бобо — опытный образец. Пока мы с Аврелием работаем над созданием оргамата-горничной и оргамата-садовника.

Ужас от вида Бобо забылся, энтузиазм Евгении захватил меня с головой. Какой увлекательной может быть жизнь. Эти люди творят будущее нашего мира, и мне выпал шанс быть рядом!

Мы обогнули лестницу и направились к неплотно прикрытым дверями, откуда доносились звуки рояля.

Приятный женский голос пел популярный романс Креймлиха «А я ждала тебя на берегу». В последний момент Дитмар обогнал Евгению и толкнул тяжёлые створки.

Первым, что я увидела, был рояль на фоне большого окна и объятая светом женская фигурка в драматической позе. При нашем появлении с широких диванов поднялись трое мужчин, четвёртый, за роялем, остался сидеть.

— Наша последняя гостья — Верити Войль, — объявила Евгения.

А я не смогла вспомнить, когда успела назвать мажисьерам свою фамилию. Ведь и шофёр Дюваль обратился ко мне «дамзель Войль». Это звучало так естественно, что я даже не задумалась: откуда он знает. Вчерашняя ночь слилась в сознании в сумасшедшую карусель. О чём говорили, что спрашивали, какие глупости творили, что я могла выболтать и выдать о себе среди угарного веселья и безобразия «Золотого гусака», теперь оставалось только гадать.