Мой ветер перемен. Часть 1. Если можешь — беги

Мальчишки бомбардировали арестанта всем, что попадалось под руку.

Конвоирам доставалось тоже, они ругались, теснили самых бойких и со злости охаживали Гвидо палками. А он всё силился превратиться в зверя. Начинал менять форму, покрываться шерстью и снова возвращался в человеческое обличье.

Или наоборот — изо всех сил пытался остаться человеком, боролся со своей животной сутью?

Это же не просто палки — это стрекала, связанные с ошейником Гвидо магнетическими силами. Как на ферме Карассисов. А назначение ошейника — удерживать оборотня в полузверином состоянии…

Окровавленные губы арестанта двигались, и я угадала его слова: «Я человек! Слышите? Мыслящий человек!»

Домой я шла оглушённая, не глядя по сторонами, ни о чём не думая, и только у самых дверей опомнилась: сьер Бартоло!

Вбежала в прихожую — и перевела дух.

Из гостиной слышался раскатистый бас кондитера:

— ...одному в руку впился, а я хвать гадёныша за шиворот, встряхнул, как кутёнка, он и обмяк. Тут эти навалились, скрутили…

В голосе его гремело возбуждение и весёлое довольство собой.

Если бы в доме кто-то пострадал, хозяин вёл бы себя иначе.

Гостиная была полна народу. Кажется, все дочери четы Виникайо с мужьями, детьми и прочей роднёй сбежались в отчий дом, чтобы узнать, всё ли в порядке, а заодно услышать подробности драматического происшествия из первых уст. Матушка Аннели заметила меня, всплеснула руками:

— Ой, деточка, на вас же лица нет! Целы? Не ранены? Налейте ей чарку... из той, плетёной бутыли... а то бедняжка вся белая!

Меня заставили хлебнуть кислого домашнего вина и, не дожидаясь расспросов, кинулись наперебой рассказывать, как сперва в кондитерскую вошли двое проезжих — будто бы пирожных купить.

Спросили про комнаты внаём, а потом в лоб, но тихонько: «Где Гвидо Леонзайо?» И развернули перед носом казённую бумагу. Гвидо как раз был в подсобке, сьер Бартоло пошёл за ним, приезжие — следом. Гвидо увидел — и бежать, но у задней двери засели терьеры в коричневом... Терьерами в народе называли жандармов.

— Тут щенок и озверел, — многозначительно закончил сьер Бартоло.

— А папа не удержался и полез в драку, — вмешалась полногрудая молодая женщина в тёмно-зелёной суконной юбке — Адела или, может быть, Марселина. Я плохо различала хозяйских дочерей. — Ну зачем, папа, зачем? А если бы он тебя загрыз? Пусть терьеры делают свою грязную работу!

Сьер Бартоло важно крякнул, двумя лихими движениями пригладил усы.

— Терьерам с оборотнем не сдюжить.