Кольцо Анахиты

Даже не помню, как мы очутились в постели. Чем ярче сверкали молнии и сильнее гремел гром, тем больше это нас подстегивало. И вот одновременно с раскатом грома, на самом пике страсти Тони прошептал: «Я люблю тебя!». И я ответила: «И я тебя люблю!»

Но потом… Я напрасно ждала, что он повторит эти слова снова. Да и помнил ли он о них? Сознавал ли в тот момент, что говорит? Я не знала. Да, Тони часто повторял, что не хочет, чтобы я уезжала, что будет по мне скучать и ждать следующего приезда. Но – ни слова о том, что же будет дальше.

Люська вообще никак не комментировала наши с Тони отношения – словно все шло так, как было задумано. Только изредка я замечала ее настороженный взгляд, когда видела нас вместе. Она вообще изменилась за те два года, пока мы общались только в скайпе. То ли статус, то ли возраст повлияли. Оставаясь по-прежнему шумной, беспокойной, ядовитой на язык, Люська больше уже не была такой открытой нараспашку, с бурным выхлопом эмоций. Нет, она по-прежнему делилась со мной своими секретами, но, как я поняла, должность Главной Жилетки перешла к Питеру.

И я не могла сказать, что была сильно огорчена.

Как ни отмахивалась я от мыслей об этом, последний день все-таки пришел. С Питером я попрощалась еще накануне – он уехал проведать свою мать, которая жила на Девонском побережье. В аэропорт меня собиралась везти Люська – ей все равно надо было по делам в Лондон. С Тони мы договорились попрощаться в Скайхилле. Я бы не вынесла пытку тремя часами дороги и расставанием в аэропорту.

Нет уж, лучше сразу.

С утра Тони уехал в Стэмфорд, а я неприкаянно бродила по дому. Вещи уже были собраны, в том числе и бутылка сверхдорогого виски для Федьки. Я попрощалась со слугами, раздала выданные Люськой чаевые, подкараулила Джонсона в коридоре.

- Эйч! – прошипела я, оглянувшись по сторонам.

С именами у нас так ничего и не вышло. Похоже, англичанину в принципе не по зубам произнести «Света», получается либо «Свэта», либо «Свьета». От Тони и Питера я терпела это стоически, но Джонсон был перфекционистом и сильно огорчался, что не может повторить правильно.

Вариант Лана меня не устраивал, поскольку ассоциировался с названием антистатика для белья. В свою очередь, ему не нравилось ни Хэлари, ни Хэл, ни Боб в качестве сокращения от Бомбея. В результате мы, как парочка заговорщиков, стали звать друг друга по первым буквам имен – Эс и Эйч.

- Тебе, конечно, глупо предлагать чаевые? – я гадко ухмыльнулась.

- Издеваешься? – обиделся он.