Между тьмой и огнем

– Как можно поджечь лес, а потом просить пламя не разгораться слишком сильно и погаснуть по команде?

– Я тоже виновата, но больше этого не повторится.

– О чем ты?

– Мы не должны быть рядом... вместе. Тебе лучше уйти.

– Я ездил к Рязанке за мазью. Позволь...

– Оставь, я нанесу, – резче, чем хотела, ответила Мира.

Сигвальд сидел некоторое время молча, не двигаясь.

– Я нанесу, – твердо сказал он и стянул с девушки одеяло. Ночью она не пошла за новой сорочкой и теперь лежала в свете зарождавшегося утра совершенно голая.

– Прости, – тихо повторил Сигвальд.

Он взял со столика баночку с зеленой пахучей мазью и придвинулся ближе к Мирославе. Девушка настороженно следила за ним. Вальд зачерпнул густое лекарство и аккуратно стал смазывать покраснения и свежие болячки.

– Рязанка делает замечательные снадобья, когда проснешься все уже заживет... Кроме обиды. Повернись.

Мира аккуратно перевернулась на живот и застонала от удовольствия, чувствуя, как прохлада мази снимает ужасные болезненные раны, растревоженные за часы беспокойного сна.

Когда Мирослава проснулась в следующий раз, в окна вовсю светило солнце. Ни одного шрама на теле не осталось и ночное происшествие уже казалось простым кошмаром. Зато страсть и забота Сигвальда вызывали внутренний трепет.

– Доброе утро, – в комнату вошла Хельга, и, увидев счастливую и здоровую Миру, удивленно вскинула брови.

– Вальд приходил ко мне с мазью от Рязанки и вылечил все ожоги, – радостно ответила девушка на вопросительный взгляд и натянула халат.

– Это прекрасно, он и впрямь влюбился, раз не побоялся просить у лесной ведьмы помощи, – немного натянуто проговорила Хельга.

– Почему?

– Надеюсь, он не сказал, что мазь для тебя. Шаманка нас и без того недолюбливает, слишком мы с ней разные. Даже Радомир не может смягчить этого предубеждения. Но главное, что ты здорова и весела.

– Я не знала, что вы знакомы.

– Почти не знакомы, встречались однажды, и встреча показала, что мы не станем друзьями, но и врагами мы тоже не являемся. Просто соседи, – неохотно сказала Хельга. – Но все это не столь любопытно.

– Мне любопытно все, что происходит здесь. У Рязанки я ничего не могла узнать, она любит рассказывать лишь про Радомира, когда он еще был ребенком.

– Все матери таковы.