Между тьмой и огнем

Наши дети – это наш мир, все остальное лишь декорации.

– Как там Сигвальд? – немного дрогнув голосом, спросила девушка.

– Я отослала его в лесной домик около академии, где он живет во время учебы. Он не протестовал, согласившись с тем, что твоя красота и непосредственность могут еще не раз свести его с ума.

Мирослава потупилась, порозовев.

– Сегодня мы будем гулять по Долине. Если, конечно, у тебя есть для этого силы.

– Я с удовольствием, спасибо.

– Вот и прекрасно. Тогда пришлю горничную. Она не говорит на вашем языке, так что если хочешь чего-то особенного, то проси и я прикажу сделать.

Девушка медленно кивнула, вспомнив, как ночью Вальд и Хельга говорили на незнакомом языке. После гибели она впервые видела тех, кто говорит иначе, хотя слышала много иностранных имен. Хозяйка вышла, а через пару минут в дверь вошла девушка с огненными волосами и веснушчатым лицом. Жестами она пригласила Мирославу следовать за ней и повела к ванной комнате.

Когда все процедуры были закончены, а удобный элегантный костюм, выбранный Хельгой, заменил привычные брюки, футболку и кеды, Мира вернулась в зал, где жарко пылало Дыхание Фафнира.

Легкий завтрак, непринужденная беседа о нарядах, которые пристало носить владелице замка и вот у порога уже ожидает коляска для прогулки.

– Наши владения слишком обширны, чтобы объехать их в один день, поэтому мы просто прокатимся до деревушек, в которых поселились крестьяне из язычников.

– Они какие-то духи? Кем они были при жизни?

– Обычными людьми, поселянами.

Они пострадали, как и мы, когда ваши боги потеснили наших.

– Христианизация. У нас много ругают тех, кто насаждал веру огнем и мечом.

– Но при этом тех, кто не принял нового бога, отправили в ад.

– Да, там что-то говорили о накладках. Старые боги оставили людей, а новые были к ним слишком суровы за кровавые культы и упорство в преклонении идолам.

– Как бы то ни было, но в аду простым смертным несладко. Они блуждают здесь как загнанные звери, являясь добычей для всякой нечисти.

Мы с Сигвальдом собираем тех, кто говорит на нашем языке и приводим в долину, где они будут под защитой, а у нас своя прислуга и хозяйство.

– Значит в преисподней можно неплохо обустроиться, стоит ли тогда при жизни постом мучиться?

– Мира, ты точно не украла эти крылья? – засмеялась Хельга.

Мирослава закусила губу и неопределенно пожала плечами.

– Мы можем помочь только язычникам, к тому же наш диалект уже давно не используется. Мы говорим на мертвом языке.