Река времен

Особенно, как придет эта весть.

Мой новый телохранитель почесал курчавый затылок, ожидая реакции.

– Послушай, Гаруул, – вздохнув начала я. – Твои вести не единственные. Владыка настроен в отношении Самира враждебно. Асмарраху нельзя возвращаться сюда. Его мгновенно схватят и убьют. Меня даже слушать не будут. А любовник Нинмах-аши, скорее всего, начальник тысяч Сельмиш-ина. Сейчас он занимается обороной от кочевников. Я попробую передать отцу весть о том, что во дворце готовится заговор. Попробую донести до него то, что конфликт с Самиром ошибка, выгодная заговорщикам.

– Может ты и права, сиятельная, – согласился со мной шпион. – Вот только кто отвезет весть? Я-то нужнее здесь. Командир мне голову оторвет – случись с тобой что. А без нее я кому нужен?

Я усмехнулась, понимая, что любимый обещал оторвать своему разведчику совсем не голову, но тот тактично заменил эту часть тела.

– Ты это, царевна, распорядись, чтобы я всегда дежурил у тебя в покоях. Днем буду отсыпаться, а ночами сторожить. При свете тебя и другие остолопы охранят.

– Спасибо, Гаруул. Я все устрою. Про ночные дежурства Таммузу сам скажи. Я подтвержу.

***

К отцу я направила гонца из старого храма. Долго подбирала слова, советуясь с Каи. Ей я рассказала все, совсем все. И про любовь к Асмарраху и про заговор во дворце. Даже про Гаруула.

Жрица долго молчала, пожевывая сухими губами, смотрела на угли жаровни и думала.

– Да, заварила ты кашу, девочка моя, – вздохнула она. В этих словах я не услышала ожидаемых упреков, только сочувствие.

– Ну, ничего, милая, не расстраивайся. Молодость и дана нам на то, чтобы чувствовать, а не думать…

Каи усадила меня рядом, и ее сухие легкие руки обняли меня за плечи.

– Помнишь же, – продолжала она, – я говорила, что обещала твоей матери приглядывать за тобой?

Я кивнула.

– Так вот, девочка, я служила твоей матери еще тогда, когда она была юной Арратской царевной. Посмотри мне в глаза, когда-то они тоже были цвета вешней воды, – женщина подняла на меня колючий взгляд своих бесцветных очей. Только сейчас я поняла, что они бледно-голубые, даже светлей, чем у меня.