Река времен

У них были клинки с чеканкой, у некоторых – колчаны с символикой, но не более. Но оружия никто не терял, и об утрате пояса тоже не говорили. Вероятнее всего, напавшие хотели выдать себя за самирцев, чтобы начать конфликт, и, кажется, это им это почти удалось.

Асмат, вероятно, думал так же. Он слушал родственника, закрыв глаза, две глубокие морщины прорезали широкий лоб. Когда тот дошел до самирской роли в нападении на нас, даже застонал, словно от боли.

– Нет, Мальхат, на нас напали свои же, поверь! – мой телохранитель открыл глаза.

***

Дорогу до Ассубы я помнила плохо. Повозок у отряда не нашлось, и мне пришлось ехать верхом, вернее, боком. Ни седла, ни стремян у местных лошадей не было. Воины держались по-индейски, только ногами. О таком способе передвижения царевны и речи быть не могло. А потому мы медленно тащились по грунтовой пыльной дороге. Командир Мальхат – пешком, ведя коня, остальные верхом, окружив нас с боков.

На равнине, несмотря на самый конец эмиша, солнце было обжигающим. Мне пришлось снова с головой замотаться в покрывало, а на плечи накинуть тяжеленный воинский плащ, сшитый из двух слоев жестких шкур: воловьей и козьей, мехом внутрь. Возможно, эта одежда прилично защищала от стрел и камней, но ее аромат был способен привлечь сотню голодных вурдалаков и совершенно не радовал мой царский носик. Но я терпела. В последнее время все, что мне оставалось, – это терпеть: тяготы поездки, походную кухню, отсутствие возможности помыться и разлуку.

Сейчас я с большим теплом вспоминала все те удобства, что окружали меня в начале путешествия. Мои служанки, «гробик на колесах», все это было теперь бесконечно далеко. Я старалась не позволять себе думать о судьбе той бедной девушки, что была со мной в шатре в то роковое утро. Самирцы не нашли ее тела, возможно, ее захватили в плен и продали в рабство. А может, отвели подальше и убили.

Через две ночи, проведенные в кошмарных условиях, вдоль дороги начали появляться пастбища, поля, люди и их жалкие хижины, слепленные из глины, соломы и навоза. Небольшие притоки Иреша позволяли возделывать поля, и сейчас на них шла активная уборка урожая. Завидев нашу процессию, жители бросали свои дела и приветственно махали руками. Некоторые подбегали, чтобы расспросить воинов, но те отвечали резко и лишь о том, что войны сейчас нет.